«Пусть досточтимый фаудждар Бахадур Сингх остережется. В Кашмире находятся два фальшивомонетчика инглиси. Их имена Джон Гибсон и Николас Кондрелл. Они могут проникнуть в Пенджаб через перевал Пир-Панджал по падишахской дороге, проходящей по вашему округу. Аллах да ниспошлет удачу благословенному Бахадур Сингху в поимке этих негодяев.
Мира и спокойствия твоей земле,
Мансур-хан, субедар Кашмира
Аллах велик!»
Внизу была приписка:
«Малик-хан джи!
Именем Аллаха и его благословением арестовать обоих инглиси, заковать в цепи и препроводить под охраной обратно в Барахпур.
Бахадур Сингх, фаудждар округа Шахири
Пенджаб «
Малик-хан вскочил, опрокинув поднос с едой:
— Фазиль!
— Да, хузур!
— Возьми десять сипаев в полном вооружении и бегом к пушкам. Схвати обоих инглиси и приведи в лагерную кузницу. Пусть кузнец приготовит цепи. И ждите меня! — Он злорадно ухмыльнулся.
— Да, хузур! — невозмутимо ответил помощник мансабдара и быстро вышел из палатки.
Вдруг на дороге, идущей из Дели, послышался конский топот и появились два всадника.
— Прочь! Прочь! — кричали они, нахлестывая взмыленных лошадей. Не сбавляя скорости и не разбирая дороги, они неслись через лагерь к центральной палатке с длинным зеленым стягом на верхушке, стоявшей на небольшом холме. Люди с возгласами негодования едва успевали увертываться от лошадей, сбивавших все, что им попадалось на пути.
Добравшись до палатки, всадники спешились.
— Где почтенный и достославный фаудждар?
Из палатки вышел Малик-хан и ответил:
— Его здесь нет, вместо него — я, главный мансабдар. Я выполняю его поручение и сопровождаю отряд для армии несравненного падишаха Фарруха Сийяра.
— Хузур! Мы — гонцы благословенного визиря Низам-уль-Мулька, — ответили приезжие, почтив Малик-хана тройным таслимом. Мы прибыли из Дели с важным сообщением для всех фаудждаров Пенджаба и их подданных, слушайте, слушайте все! — (Со всех сторон из лагеря к палатке сбегались люди. ) — Падишах Фаррух Сийяр низложен, власть захватили братья Сайиды из Бархи. В Дели смута. Падишахский двор охвачен междоусобной войной. Военный министр мир-бахши Махфуз-хан казнен. Армия вышла из подчинения, восстала и движется на Амбалу, чтобы вторгнуться в Пенджаб. Завтра ее передовые отряды будут здесь! Спасайтесь!
Несколько секунд стояла гробовая тишина, а потом вопль ужаса из десятков глоток разнесся по всему лагерю. Начались невероятная паника и давка. Бросая вещи, оружие, палатки, все кинулись к лошадям и быкам. Людьми владела лишь одна мысль — бежать. Первым удрал Малик-хан с помощником Фазилем, приближенными и слугами, за ними по одному и небольшими группами стали исчезать всадники и те, у кого были лошади. Нельзя было терять ни минуты. Теперь каждый мог надеяться только на себя. Англичане, понимая это, тоже стали лихорадочно собираться.
— Прощайте наши кулеврины! — Джон, обойдя пушки, похлопал каждую по стволу. — Не удалось нам пострелять, дорогие тетушки! — Он хихикнул. — Сэр! — покопавшись в одной из повозок, проговорил Джон, обращаясь к Николасу. — Я советую прихватить несколько ракет банну. Хорошие штучки! Пригодятся!
— Да, да! Бери! — ответил тот, бегая около пушек. — Джон! — Николас торопливо приторачивал к луке седла мешок с кормом для лошади. — Нам снова крупно повезло, мы стали с тобой дважды свободными.
— Да, сэр! Мы свободны, и нам надо решить, куда мы двинемся, — ответил Гибсон, проверяя подпругу у своей лошади.
— Теперь в Лахор, конечно, в Лахор, друг мой, куда же еще? Там тоже есть английская торговая фактория. Теперь у нас все есть — даже военные охранные грамоты дастаки с печатью фаудждара. Гип-гип ура! В путь-дорогу. Теперь нам море по колено и сам черт не брат! — и он прыснул коротким смешком.
Уже вечерело и солнце клонилось к закату, а на небе собирались тяжелые свинцовые тучи, предвестники бури, когда два всадника, оставляя за собой брошенный осиротевший лагерь и ненужные больше пушки, бодрым аллюром начали путь по пустынной Лахорской дороге.
ЗЛОЙ ДУХ ПОБЕЖДЕН
Караван Парвеза медленно спускался с перевала Пир-Панджал на Равнины, к Бхимбару. Узкая каменистая караванная падишахская дорога никогда не испытывала прикосновения колеса. Извиваясь меж лесистых круч и скал, она тянулась вдоль бурных вод Раджаури, пересекая мелкие ручьи, спускаясь к Мунавварвали, одному из горных притоков Чинаба. Путь под непрерывным мелким дождем продолжался почти до темноты. Миновав деревушки Каллар и Дхаркот, остановились на ночевку на небольшой поляне, окруженной лесом. Дождь прекратился. Караванщики быстро поставили палатки, разожгли несколько костров, развьючили лошадей, сложили весь груз под большой навес у раскидистого баньяна на опушке. Возле навеса караван-баши поставил для охраны двух сипаев. После того как все поели, желающие послушать дальше историю о Раме и Сите собрались у большого костра, где уже сидел Парвез, время от времени делая неторопливые затяжки из хукки. Нечего и говорить, что наши русские друзья уселись ближе всех к Парвезу и слушали, затаив дыхание.
«…Сита лишилась чувств от страха. Придя в себя, она увидела, что колесница, в которой она сидит, стремительно несется по воздуху, а тот, кого она принимала за нищего, правит.
В ужасе Сита воскликнула:
— Кто ты и куда меня везешь?
Раван захохотал и ответил:
— Я — Раван, могущественный владыка острова Ланки. Увидев твое прекрасное лицо, я лишился разума. И вот, ты в моей власти. Забудь нищего Раму. Ты будешь моей супругой.
Потрясенная Сита решила выпрыгнуть из колесницы, но Раван схватил ее за руку и проговорил:
— И не думай прыгать! Скоро мы достигнем Ланки, и там ты найдешь столько счастья и богатства, что забудешь свою жизнь в лесу. Вместо жалкой хижины ты получишь царский дворец, башни которого касаются неба. В его залах полы из чистого серебра, а стены из золота. Там день и ночь струятся ароматы цветов и благовоний.
Ужаснувшись, Сита крикнула:
— О, замолчи, бесчестный демон! Как тебе не стыдно обманывать женщину! Немедленно отпусти меня, иначе Рама уничтожит тебя и весь твой род!
Но Раван не слушал ее, и колесница продолжала мчаться среди облаков, которые время от времени озаряли вспышки молний. Доносились раскаты грома, словно боги были чем-то недовольны… «
Парвез прервал рассказ и указал рукой вверх
— Вот так, наверное, было тогда. Как сейчас, во Время дождей.
Действительно, яркие зарницы, освещавшие клубящееся покрывало туч, и отдаленный грозовой гул ясно говорили о Времени дождей.
