силуэт мигом растворился в толпе наступающих тел, однако присутствие новой неведомой твари чувствовалось и так. Чем бы оно ни было, оно на порядок сильнее всего, что только можно было представить.
Помимо неведомого чудовища никуда не девались четыре и еще живые туши големов плоти в окружении гигантов с двойными руками и головами, и несчетными полчищами всяких искателей, собирателей, созерцателей и иже с ними.
— Кажется, пришло время для твоего последнего желания, вороненок, — проскрежетала Кикимора сквозь птичью маску, не скрывая своего удовольствия.
— Да нихрена, — с не меньшим удовольствием ответил Сайрис. — Спасибо, конечно, что вытащила меня с того света, но я не хочу тебе ничего загадывать.
— Глупец! Ты умрешь!
— Не-а. Ты же не ровно дышишь к нашей белке, и потому все равно нам поможешь. Я прав?
— Ты сволочь, — заметил уже я.
— Да и по что он мне теперь, когда его едва не поглотила дурь?
— Ты что, торгуешься? Серьезно? — я обернулся к болотнице.
Замершие на мгновение монстры с новой силой ринулись в бой, дождавшись, когда их возглавит безмолвный лидер. Теперь они станут еще умнее.
Дитя Хаоса, уровень 206.
— Ах ты ж блевотная ты ж страховидла! — прокомментировал босса будущий ворон.
— Проклятие бездушному богу! — перевел я с человечьего на сиин.
— Пожри мое сердце Неспящий… — по-своему описала его Мора.
Впереди войска освежёванных и сросшихся уродов летела дева с шестью щупальцами за спиной. Каждое из них оканчивался сияющим янтарным глазом. Седьмой глаз находился по центру лба серокожей девушки-циклопа.
Вперед выступила болотница. Я окончательно приходил в себя, и готовился вступить в бой, но Сай протянул руку, останавливая меня.
— Не, братиш, здесь она и без нас справится. Стой и смотри как старшие делают гамбургер.
Не знаю, что за вид боевой техники назвал ворон, но выглядело то, что последовало вслед за тем, величественно, и ужасно.
Весь балахон, в котором находилось существо, оказался с сюрпризами, как и шлем-маска. Пола хламиды взметнулась вверх и из-за спины Моры выскочил огромный костяной хвост со скорпионьим жалом.
— Стой где стоишь, эхо мертвого бога!
Бросившимся в бой монстрам небыли никакого дела до слов болотницы. Лишь глава жуткого воинства остановилась, замерев на месте. Но не от волшебной силы или проклятия, а по собственной воле. Зубастый рот твари растянулся в улыбке.
— Чистое сердце. Нет, даже два. Вкусно, — прошелестело оно тяжелым леденящим голосом.
Я снова хотел рвануться в бой, и снова был остановлен человеком, что грубо схватил меня за хоори.
Первые монстры достигли пределов атаки скорпионьего жала Кикиморы. Скорость была просто молниеносной — мелкие твари просто были пробиты насквозь, принимаясь собираться обратно, сливаясь друг с дружкой в еще более уродливых и смертоносных тварей.
Следом птичья маска принялась источать зеленое облако, разъевшее ядовитой кислотой тела монстров. Кислотные ожоги не позволяли чудовищам восстанавливать повреждения. Вот как на самом деле нужно было использовать свои зелья — наносить смертельные удары и сжигать в кислоте и огне, не давая восстанавливаться. Хотя тогда важнее было отвлечь противника на себя.
Мора молниеносно отскочила назад. Теперь я хорошо видел ее перемещения, хотя еще недавно мне казалось, что это чистой воды телепортация. Она устает или я становлюсь сильнее?
— Грязь. — чуткий слух сиин уловил слово болотницы.
И все пространство вокруг нас на десятки метров принялось увлажняться, размягчаться и проседать. Пещера начала медленно переходить в болото. Лишь наш клочок земли у самого вздымавшегося вверх корня оставался нетронутым.
Из уст Моры послышались новые призывы к магии, обращаемые в заклинания. Болото принялось обрастать плесенью, грибами и мхом. Прямо на моих глазах несколько мясных монстров стали быстро гнить и разлагаться, распадаясь на отдельные части. Кровь же всех умирающих потекла в сторону Кикиморы, струйками забираясь ей под балахон.
Чудовища предприняли новую атаку — юркие многоногие големы быстро адаптировались к новым условиям. Им не привыкать ползать под землей и рыть себе норы. Они от этого стали только быстрее.
К этому она тоже оказалась готова. Подняв руку, Мора принялась концентрировать алую энергию в пульсирующее полупрозрачное сердце.
Вот теперь главу мерзости проняло. Девушка-монстр метнулась в сторону Кикиморы. Несколько стоящих рядом с ней мелких тварей и одну многоножку она буквально по щелчку пальца превратила в груду мяса и органов, что еще через мгновение стали огромными щупальцами. Чудовище на ходу силой мысли мастерило из своих подопечных, словно из глины, как считало нужным.
Прозвучало три новых заклинания Моры, но слов я не разобрал. Зато прекрасно рассмотрел их эффекты — налившееся алым жало в момент атаки начало удлиняться метра на три перед собой, метро пронзая сердца тварей. При чем каждый раз за возвращавшимся обратно хвостом несся, словно заговоренный, шлейф крови.
Объединившие усилия щупальца вырывались из заболоченной земли рядом с Кикиморой, но каждый раз ловили лишь прощальный подарок в виде зелий кислоты, огня или ледяного взрыва — который обращал все вокруг себя острые колья и замораживавшее пространство.
Тем временем воздух рядом с ней всегда тяжелел под чернильно-зеленой взвесью. Кровавое болото становилось все более неприятным местом для находившейся в ней биомассы. Но Море приходилось не только сдерживать щупальца и отгонять хвостовым жалом нападки не слившихся еще мелких монстров. На Кикимору напала Дитя Хаоса лично. Полетели янтарные магические стрелы, создаваемые глазами чудовища.
Монстр не произносил ни звука — всю свою магию тварь активировала глазами. Рядом с именем Моры слово силы теперь показывало веер проклятий. Замедление, усталость, апатия, страх, слепота, глухота…
В довершение почти у самого корня, рядом с нами, из земли выскочил червь. До этого враги не могли пробить землю в этом месте. Да и не земля это уже была, а голый камень.
— Сайрис! Сделай что-нибудь! Они же прикончат ее!
— Уже сделал, — хмыкнул он. Рядом с вороном стоял грубо сколоченная из досок площадка, к краям которой была привязана толстая веревка. Метра на три выше все четыре веревки связывались воедино, образовывая свисавшей сверху трос.
Ровно по центру деревянного плота находилась еще одна веревка, уходившая высоко вверх параллельно той, что держала нашу платформу. Там же, в центре напоминавшей плот конструкции, было вбито колесо с горизонтальной ручкой.
Увлеченный наблюдением за боем, я совершенно выпустил из виду, чем все это время занимался он. А ворон был занят делом. В сторону корня спешно убегала еще одна веревка — которая позволяла вызвать эту конструкцию вниз. Конец этой веревки сразу пополз обратно к корню, сливаясь с его текстурой. Без благословленного зрения я бы ни за что не отыскал бы
