[Кос-Арал, 1848]
[Петербург (?), 1858]
«Когда есть дом родной…»
Перевод Л. Длигача
{262}
* * *
Когда есть дом родной, а домаСестра родная или мать —Какая это благодать!Она мне, правда, незнакома,Ее не знал я никогда,И кое-как прошли года.. . . . . . . . . . . . . . . . . .Но довелось однажды мнеВ чужой далекой сторонеЗаплакать, что судьба сурова,Что ни хозяйки нет, ни крова!. . . . . . . . . . . . . . . . . . .Мы долго в море пропадали.Пришли в Дарью{263}, на якорь стали.С Ватаги письма принесли{264},И все тихонько их читали,А мы с коллегою легли{265},Беседовали, вслух мечтали,Я думал: где б ту благодать —Письмо иль мать — добыть на свете?«А ты один?» — «Жена, и дети,И дом есть, и сестра, и мать!А писем нет…»
[Кос-Арал, 1848]
Дочка ктитора
Перевод С. Липкина
{266}То было в давние года,Когда борцы везде ходили{267}И девушек с ума сводили,Всех изводили, хлопцев билиИ верховодили всегда, —Точь-в-точь гусары на постое;В правленье гетманов святоеТо было — в давние года.
_____
Настали праздники в селе.В корчме, усевшись на столе,Слепые лирники играли,А за танец брали грош.Там пыли облака вставали,Там девушки плясалиИ парни… «Все одно и то ж,Другой начнем!» — «Хорош и этот!»И снова лиры залились,Поют и пляшут щеголихи,А парни, подбоченясь лихо,Вприсядку понеслись.. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Стоит красавец в серой свите, —Ну, право, равных нет Никите!Красавец малый, да байстрюк,Байстрюк, да и бедняк при этом.Один, забытый целым светом,Стоит в корчме, как тот…[20]А плечи потолку подпора.Он оторвать не может взораОт дочки ктитора… ОнаВ цветы и ленты убрана,Как та картинка… Погодите, —Не на него ль она глядит?Иль это кажется? Горит,Горит Никита в серой свите!Грошик вынимаетИ на медный, на последнийТанец нанимает,Ту богачку, ту гордячкуПлясать приглашает!«Прочь отсюда, прочь, приблуда! —И захохоталаДочка ктитора. — БатрачекДля тебя не стало?»Осрамила, да при людяхГордячка Никиту,Осрамила, оттого чтоХлопец носит свиту!Дочка ктитора, ты будешьНаказана строгоЗа насмешку!..Где ж Никита?Далекой дорогойОн ушел. Никто не ведал,Что с хлопцем случилось…Только ктиторова дочкаПокоя лишилась.
Домой в слезах она пошлаИ спать в слезах она легла.Есть не хотела… Сна не знала,Какой легла, такой и встала,Как в одури! Что делать ей?Как быть? Все мысли — о Никите,А тот, как сыч нахохлясь, в свитеСтоит все время перед ней!Вот наважденье! Оказалось,Что над неровней ты смеяласьВ недобрый час. И стало жальТебе его… Тоска, печальИ стыд — всё душу обступило.Ты зарыдала. Отчего?Да оттого, что полюбилаНикиту бедного того!Диво дивное на светеС тем сердцем творится.Кажется, вчера чуралось, —Сегодня томится.Так томится, — на край света,Только прикажите,А пошло бы!.. Вот на дочкуКтитора взгляните:Жить не хочет. Пусть бы в воду,Но только к Никите!. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Берегитесь над неровней,Девушки, смеяться,Чтоб и вам, как той гордячке,С бедой не спознаться!
Она былинкой сохла, вяла,Отца и мать перепугала, —На богомолье повезли,Святые травы ей давали,И все-таки не помогли!Взбиралась на курган в печали, —Дорожку ноги протоптали, —Глядела вдаль, ждала, ждала…Травой дорожка поросла;Слегла красавица в бессилье…Вот что насмешки натворили!Он же канул, провалился;Может, где и бродит, —Нету вести. Год за годом,Три года проходит.
_____
На четвертый год насталиСнова праздники в селе.Снова, сидя на столе,Лирники в корчме играли.По грошику бралиИ так же играли,На радость всем, как и когда-то.И так же девушки плясали,Как и когда-то.Вдруг в богатомЖупане, в синей шапке, в красных,Как ягоды, штанах атласных,Вприсядку залетел казакДа припевал еще вот так:«Да спасибо батюшке,Да спасибо матушке,Что добыли нас.А как добывали,Жито рассыпалиВ ночи на печи!»
«Эй, водки! Меду! Два стакана!Где сотский? Нет ли атамана?Начнем бороться! Погань, падаль,Борца сегодня вам не надо ль?Борец пред вами!»Вот не ждали!И много дней без перерыва,Как злой болячке, как нарыву,Борцу всем миром угождали.А был разборчив он, — почищеИ паныча… Откуда злоВзялось такое? Все селоЕму не наготовит пищи!А он поет, гуляет, пьетДа хлопцам жару задаетПред девушками. Вот проклятый, —Он головы вскружил им всем:Такой хороший и богатый!Уже не борется ни с кем,А просто так гуляетДа садик ктитора нередкоНочами посещает.А там красавица встречаетИ припевает, прибавляет:«То не ты ли Никита?Не твоя ль эта свита?»Тот он, тот, кого на смехПоднимала ты при всех!А теперь он стал желанным,Его поджидаешь,С ним обходишься, как с паном,Во всем угождаешь.И не день, не два, как пану,Ему угождала,И не день, не два НикитуВ саду поджидала!Дождалась ты, поджидая:Нагрянуло горе, —Не очнулась!Дни проходят,Месяц минул вскоре.И лето минуло, и осень,Семь месяцев прошло, и восемь,Пришел девятый за восьмым, —Пришел он с горюшком твоим!. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .В садик бедная выходит…Там, где верба гнется,Есть колодец. Не напитьсяВоды из колодца, —Нет, в тревоге ищет места,Где бы хоть немногоИ поплакать и подумать:Будет ли подмога?Как ей спрятаться от срама?Где ее дорога?. . . . . . . . . . . . . . . . .Зимним вечером, босаяИ в одной рубашке,Дочка ктитора выходит:Мальчик у бедняжки.То приблизится к колодцу,То вновь отступает.За калиной — взгляд змеиный:Байстрюк поджидает!Горемыка на колодуПоложила сына —И бежать… Кусты калиныНикита раздвинул,Как щенка, дитя родноеВ колодец он кинул!А сам пошел он к сотскому,Распевая звонко,Сказать, чтоб шли отыскиватьВсем миром ребенка!
_____
Рано-рано в воскресеньеСобиралось все селенье.Ведра в воду опускалиИ ребеночка искали.Воду ведрами тащили, —Отыскали в темном иле!Горемычную в оковыЗаковали в день суровый.Прегрешенья отпустили,Мать, отца стыдом стыдилиИ блудницу осудили,А потом ее, живую,Вместе с сыном закопалиВ землю темную, сырую!Столб высокий воздвигали,Чтобы все о ней узнали,Детям правду рассказали, —Девушки урок получат,Если мать с отцом не учат.
_____
Борца в селе не стало больше.А люди повстречались в ПольшеС каким-то панычом. Спросил:«Как дочке ктитора живется,Всё ль над неровнею смеется?»То он! Господь его казнилЗа грех, свершенный у колодца,Не смертью, нет!Он будет жить,И сатаною-человекомПо свету белому бродить,И девушек с ума сводитьВовеки.
[Кос-Арал, 1848]
«Ну что, казалось бы, слова…»
Перевод Н. Сидоренко
