Как представляется, курс на свёртывание присутствия государства в экономической, социальной и духовной сферах жизни общества проводится сознательно и с большой целеустремленностью, а иные варианты развития даже не принимаются во внимание. Об «эффективности» частной собственности не устают повторять В.Путин и Д.Медведев, прикормленные властью журналисты и даже некоторые представители учёного сообщества. К примеру, в 2005 г. в Петербурге был проведён экономический форум, на котором присутствовали президент и министры РФ. На конференции намечалось рассмотрение самых животрепещущих вопросов хозяйственно-экономического развития страны, но среди докладчиков преобладали исключительно приверженцы экономического либерализма. Возможность интеграции в экономике государственного начала и рынка на этом форуме даже не рассматривалась. Известный ученый, руководитель секции экономики РАН академик Д.Львов так охарактеризовал прошедшую там дискуссию: «Я потом обменивался мнениями с коллегами. У многих из них было шоковое состояние. У страны тысячи проблем, которые и надо обсуждать на форуме! А вместо этого нам предлагают порассуждать о том, что такое патернализм или либерализм. Меня более всего удивило это «или». Где господин Греф видел жёсткий патернализм или чистый либерализм? И то и другое — испытанные атрибуты рынка».[657]
Важнейшим методологическим основанием новой идеологии стал социал-дарвинизм, т. е. сведение социальных и культурных явлений к явлениям животного мира. У человека, существо которого составляет именно социальное, на первый план новыми идеологами выпячивается исключительно биологическое. В результате подобных идеологических построений, ограбление подавляющего большинства и обогащение за их счет ничтожного меньшинства населения страны в ходе приватизации российская «элита» объясняла наличием «сильных» и «слабых», а также борьбой за существование внутри человеческого сообщества. В конечном итоге, с подачи российских идеологов неудачи либеральных преобразований российский истеблишмент объяснял исключительно плохими «качествами» русского народа, его неспособностью войти в «цивилизованное» общество.
Для закрепления подобных «истин» в общественном сознании биологизаторские концепции активно стали насаждаться в российской средней и высшей школе, несмотря на результаты научных исследований и тысячелетние культурные традиции России. Идеологи либерализма (Е.Гайдар, Г.Попов, А.Чубайс и др.) открыто внушали российскому обществу социал-дарвинистские постулаты, от которых нормальный человек приходил в ужас. Так, глава правительства России и по совместительству лидер движения «Демократическая Россия» Егор Гайдар, в ходе многочисленных выступлений в начале 90-х гг. XX в., оценивая проводимые реформы, высказывался в таком духе: «Ничего страшного нет в том, что часть пенсионеров вымрет, зато общество станет мобильным».[658]
В феврале 1992 г. на совещании, которое вел Егор Тимурович, ему доложили, что в Зеленограде наша медицина зафиксировала 36 смертей из-за голода. На это Гайдар ответил просто: идут радикальные преобразования, с деньгами сложно, а уход из жизни людей, неспособных противостоять этим преобразованиям, — дело естественное.[659] Другой либеральный экономист, консультант российского правительства Е.Ясин цинично констатировал: «В России главенствующее положение занимает элита, составляющая 3–5 %, которая имеет всё от жизни. Уделом остальных является обслуживание элиты. Только для этого им следует жить. При этом естественным явлением будет и то, что части населения придется находить себе пропитание в помойках…».[660] Социал-дарвинизмом были пронизаны многие высказывания высокого руководства России. В.Путин, в частности, на проблему переезда в Россию из «ближнего зарубежья» русских людей, не по своей воле в 1991 г. оказавшихся в одночасье иностранцами, в начале 2000-х годов отвечал фразами, из которых следовало, что Россия нуждается де только в «сильных», т. е. молодых людях, да и вообще те кто желал, уже мол давно переехали на свою историческую Родину. По собственному опыту знаем, какое негативное впечатление оказали данные фразы на старшее поколение русских людей, проживавших в это время вне Российской Федерации.
В процессе либеральных «реформ» тщательно маскировался антидемократизм новой идеологии, да и всего «экспертного сообщества» России. Население России в массе своей было отстранено от обсуждения путей и вариантов развития общества, а экономические и политические реформы осуществлялись главным образом путем издания указов президента, вопреки действовавшему законодательству. Антидемократизм новой идеологии выражался в игнорировании «младореформаторами» прогнозов ученых и специалистов, известных политиков, мнений простых людей. Так, в мае 1991 г., когда готовился закон о приватизации, правительство поручило нескольким группам специалистов изучить данный документ и высказать мнение о последствиях его принятия для общества. Оценки специалистов, за небольшими расхождениями, были однозначны. Учёные констатировали разрушительные для страны последствия от приватизации.[661] В демократическом обществе подобные оценки были бы сразу преданы огласке, однако в России этого не произошло. Напротив, различные «эксперты» типа Л.Пияшевой, Г.Попова, О.Лациса и др., зная о результатах исследований, через СМИ обрабатывали общественное мнение совершенно в противоположном духе. О.Лацис, например, таким изощренным образом обосновывал необходимость реформ Гайдара: «Когда больной на операционном столе и в руках хирурга скальпель, было бы гибельно для больного демократически обсуждать движения рук врача. Специалист должен принимать решения сам. Сейчас вся наша страна в положении такого больного».[662] Как справедливо заметил на это С.Г.Кара-Мурза: «В рамках демократического мышления заявление О.Лациса чудовищно… у страны не спросили ни о согласии на операцию, ни о доверии хирургу».[663]
Существенное значение в рамках распространяемой идеологии получила автономия от традиционной морали, которую исповедовали творцы нового общества в России. Радикальный либерализм не признавал жалости и сострадания, всё было подчинено достижению намеченных целей. Академик Н.Шмелев, один из идеологов нового порядка писал: «Мы обязаны внедрить во все сферы общественной жизни понимание того, что все, что экономически неэффективно, — безнравственно и, наоборот, что эффективно — то нравственно».[664] И далеко не случайно, что за приверженность экономическому либерализму российский правящий класс «полюбил» таких одиозных личностей как чилийского диктатора А.Пиночета и кровавого южнокорейского президента Ро де У, которые у себя на Родине считаются преступниками. В России же об «экономических успехах» данных стран в 90-е годы вовсю «трубили» СМИ. Сегодня же постулат об «экономической эффективности» в РФ доминирует даже там, где по определению извлечение прибыли не то что невозможно, но даже преступно (искусство, образование, здравоохранение и др.). Коммерциализация данных сфер способствует только дальнейшей интеллектуальной и физической деградации населения, снижению его культурного уровня.
Этический нигилизм российской либеральной «элиты», однако, носит избирательный характер. На телевидении, в ведущих либеральных изданиях («Известия», «Новая газета», «Московский комсомолец», «Огонек» и др.) любят «посмаковать» сталинские репрессии, оплакивают жертвы красного террора и т. д., умалчивая о деяниях противников Советской власти, либо всячески обеляя их. Либерально-демократическую интеллигенцию не мучают муки совести, например, по миллионам замученных «белыми» и интервентами советских людям в годы Гражданской войны и иностранной интервенции, погибшим от рук фашистов, трусов и предателей вроде генерала А.Власова в годы Великой Отечественной войны, по расстрелянным в Белом доме в 1993 г. российским гражданам. Новые идеологи и правозащитники не проводили акций на Красной площади и у стен Кремля по причине агрессии США против Югославии, Ирака, Афганистана, хотя число погибших там мирных жителей уже превышает сотни тысяч человек.[665]
Однако, самым ярким свидетельством антигуманной сущности новой идеологии является отношение либеральной интеллигенции и обычных обывателей к истории жизни и смерти Павлика Морозова, организатора одного из первых пионерских отрядов в Зауралье. В 90-е годы о нём широко стали печататься материалы, где подспудно оправдывалось убийство взрослыми людьми этого подростка, который, якобы, «предал своего отца». Обрати внимание читатель. В то время, как новыми идеологами проливались тонны слёз по поводу, например, убийства детей Николая II, зверское убийство кулацкими элементами 14-летнего Павлика и его 9-летнего братишки Феди (когда трупы детей нашли ужас обуял присутствующих; тела были все искромсаны, с вылезшими наружу кишками, а у Феди перерезано горло — В.К.), вызывало у этих «гуманистов» только удовлетворение и циничную усмешку. Как будто взрослым дано право убивать детей?[666]
