Читаем без скачивания Полная переделка - Зиновий Юрьевич Юрьев

Эксперт показал мне свои лошадиные желтые зубы. Может быть, он хотел испугать меня ими?

— Все зависит от того, что вы подразумеваете под словом «легко».

Ай да лошадь! Осторожное животное, ничего не скажешь.

— Но все-таки? С точки зрения обычного человека, не оружейного мастера и не руководителя металлургической лаборатории. Вы понимаете меня?

— Да, вполне. — Он пожал плечами. — Спилить серийный номер — операция довольно трудоемкая, поскольку металл, идущий на изготовление оружия, обладает высокой прочностью и твердостью.

— Благодарю вас. А теперь скажите, мистер Линмаут, какие качества, по-вашему, нужны человеку, который спиливает номер на пистолете?

— Качества? Простите, я не…

— Ну, представьте себе человека, который проделывает эту операцию со своим пистолетом. Каков он? Я, разумеется, имею в виду не цвет глаз, а черты характера. Понимаете меня?

— Да, мистер Рондол.

— Прошу прощения, ваша честь, — обратился Магнусон к судье, — обвинение считает вопрос не относящимся к обсуждаемому делу.

— Мистер Рондол?

— Защита намеревается показать, что вопрос вполне уместен.

Я поймал себя на том, что употребляю слово «защита», как когда-то, когда я действительно кого-то защищал. Впрочем, у меня никогда не было такого покладистого клиента, как сейчас. Я — преступник не спорил со мной — защитником. Полная гармония.

— Хорошо, — кивнул судья-контролер, — свидетель может отвечать.

Линмаут пожал плечами, посмотрел на прокурора и вздохнул.

— Что ж, — сказал он, — наверное, у такого человека есть терпение… Ну, настойчивость…

— Еще, мистер Линмаут?

Свидетель наморщил лоб, от чего лицо его стало чуточку походить на человеческое, поскольку лошади, насколько я знаю, лоб не морщат.

— Хорошо, позвольте мне поставить вопрос несколько иначе. Для чего вообще спиливается номер?

— Для того, чтобы по номеру оружия нельзя было найти его владельца.

— Отлично. Можно ли назвать этот акт поступком предусмотрительным? С точки зрения преступника, разумеется.

— Да, наверное.

— Прекрасно. Если у человека хватает предусмотрительности спилить номер на пистолете, как, по-вашему, хватит ли у него предусмотрительности либо надеть перчатки, либо как следует стереть с оружия свои отпечатки пальцев?

— Ваша честь, — снова вмешался Магнусон, — обвинение считает этот вопрос спекулятивным. Мы пытаемся выяснить факты, а не занимаемся построением психологических гипотез.

— Возражение принято, — сказал судья-контролер и посмотрел на главную судейскую машину. Если машина посчитала бы решение судьи ошибочным, на табло заморгала бы красная лампочка.

— Мистер Линмаут, где именно был найден кольт, из которого был убит мистер Расковски?

— Я не могу ответить. Мне об этом не сообщили. Передали пистолет, и все.

— Благодарю вас, — сказал я, — больше вопросов у защиты нет.

Магнусон бросил на меня быстрый взгляд. Я тебя понимаю, говорил взгляд, что еще тебе остается делать? Я бы на твоем месте тоже цеплялся не то что за соломинку, за паутинку бы ухватился. Что делать, что делать, каждому свое.

— Обвинение вызывает врача полицейского управления Джоллы мистера Постелвейта.

Врач оказался настолько бесцветной личностью, что у меня было впечатление, будто сквозь него можно свободно смотреть. Он есть, и его нет. Удивительно, что регистрационная машина все-таки среагировала на его руку. И голос его был под стать внешности — никакой. Так, легкое сотрясение воздуха.

— Скажите, мистер Постелвейт, что показало вскрытие убитого? — спросил Магнусон. Он тоже недоверчиво поглядел на врача, стараясь убедиться, что тот не исчезнет на его глазах. — Только, пожалуйста, без медицинских терминов и излишних для суда подробностей. Вы меня понимаете?

— Не совсем. Дело в том, что пуля, войдя в тело, не консультировалась со мной, какой путь ей выбрать, поэтому…

— Мистер Постелвейт, — Магнусон изумленно посмотрел на него, — я не ожидал от представителя вашей профессии такой игривости тона. Отвечайте на мой вопрос!

Ай да сгущение воздуха, ай да безликий доктор!

— Пуля попала между… простите, я забыл, что нельзя пользоваться терминами. Ну, скажем, в спину.

— Стреляли спереди или сзади?

— Безусловно сзади. Входное отверстие на спине.

— С какою расстояния стреляли?

— Почти вплотную, семь — десять дюймов, не более.

— Что послужило непосредственной причиной смерти?

— Пуля прошла через сердце, смерть была мгновенной.

— У обвинения больше вопросов к свидетелю нет.

Судья-контролер кивнул мне:

— Можете допросить свидетеля.

— Благодарю, ваша честь, у защиты вопросов к свидетелю нет.

Магнусон снова вызвал Смита. Он следовал хронологии событий. Теперь он попросил полицейского рассказать, как нашли капитана Мэннинга.

— Я сначала поехал из Джоллы. Проехал миль десять — машины капитана не видно. Я тогда связался с сержантом, и он тут же приехал. Мы начали возвращаться и все время следили за левой стороной дороги.

— Почему именно за левой?

— Потому что слева лес, да и кювет слева не такой глубокий.

— Хорошо, продолжайте.

— Ну, вскоре я заметил следы шин на обочине. Мы остановили машину и пошли в лес. Ярдов через двести мы увидели машину капитана. Она буквально стояла в кустах. Мы подошли к машине. Сержант пытался открыть двери, но они были заперты.

— Но сначала вы ведь заглянули в машину?

— Да, сержант посмотрел в окно первый. Тут и я заглянул. В машине был только капитан Мэннинг.

— Почему же он вам не открыл двери? Ведь изнутри, по-моему, дверь всегда можно открыть?

— Да, но капитан не мог нам открыть, потому что на его руках были браслеты и он был прикован к рулю. Цепочка охватывала спицу руля.

В зале впервые с начала суда послышался легкий смешок.

— Как же вы открыли машину?

— Сержант выбил стекло.

— В каком состоянии был капитан?

— Я не доктор, но я заметил, что вся правая половина лица у него была разбита.

— Что сказал вам капитан?

— Что арестованный сбежал.

— У меня все, ваша честь, — сказал Магнусон.

— Ваши вопросы, мистер Рондол.

— Благодарю вас, ваша честь. Мистер Смит, — я повернулся к полицейскому — в своем первом показании вы говорили, что капитан Мэннинг приказал вам по радио ждать его на дороге.

— Да.

— А разве два полицейских не могли доставить одного безоружного человека да еще в наручниках?

— Наверное, могли.

— А если без «наверное»?

Смит пожал плечами и покосился на обвинителя, но тот смотрел прямо перед собой и казалось, мало интересовался происходящим.

— Могли.

— Хорошо. Значит, требование капитана не ехать в Джоллу с арестованным и ждать его прямо на дороге можно считать необычным? Так ведь?

— Да, пожалуй.

— А без «пожалуй», мистер Смит?

— Да.

— А как вы объясните такое требование начальника полиции?

— Я не могу объяснить поступки своего начальника, мистер Рондол. Спросите капитана Мэннинга.

— С удовольствием. Когда до него дойдет очередь. Но все же, мистер Смит, вы опытный полицейский, вы — не автомат. Как, по-вашему, почему капитан Мэннинг не разрешил вам доставить арестованного, то есть