— Да, бесстыжие! — Разгневанная Карли смерила его свирепым взглядом. — Малыш, я когда-нибудь говорила, что у тебя потрясающая попка?
Тут Мэтт все-таки улыбнулся, одновременно просунув колено между ее ног, сжал ладонью ее грудь и впился в ее рот поцелуем. На мгновение Карли окаменела, но когда большой палец Мэтта нашел ее сосок, а ляжка прижалась к горячему и влажному лону, Карли застонала, обхватила его шею и с не меньшей страстью поцеловала в ответ.
После этого Мэтт опрокинул Карли навзничь, овладел ею, а потом перевернулся на спину, посадил на себя верхом и взял ее еще раз.
Когда удовлетворенная, измученная и ошеломленная (как и было запланировано) Карли рухнула на него, Мэтту пришло в голову, что она кончила еще дважды.
Но оба раза не произнесла ничего, кроме «о боже».
Ни разу не сказала ни «я люблю тебя», ни «Мэтт».
Что говорило о многом.
— Дерьмо, — устало сказал он.
Карли пошевелилась, приподнялась и оперлась подбородком на ладони.
На улице почти стемнело, и свет, который раньше пробивался сквозь шторы, больше не рассеивал полумрак комнаты. Мэтт все же видел ее, но не знал, радоваться этому или нет. Сомневаться не приходилось: на нем лежала именно Карли. Хорошенькая, как куколка, со светлыми кудрями, большими глазами, нежными розовыми губками и теплой шелковистой кожей. Она была сонной, слегка обалдевшей и пахла фруктовым шампунем и сексом.
Это была Карли, единственная девушка, которая всегда нравилась ему слишком сильно, чтобы лечь с ней в постель, а теперь он катился по наклонной плоскости, на которую вступил двенадцать лет назад, впервые овладев ею в машине. Карли всегда чертовски возбуждала его, а он любил ее почти как сестру, вот именно почти. Но на таких девушках нужно жениться, а это в его планы не входило.
Я люблю тебя, Мэтт.
— Что? — спросила она.
Мэтт еще мог уйти, но знал, что не сделает этого. Он хотел ее снова и не мог не взять то, чего хотел. Во всяком случае, сегодня он был не в силах отпустить ее. Можно было бы поддерживать страстную любовную связь, пока он не уедет из города, но Мэтт знал, что Карли это не переживет. Она сделана из другого теста. Мысль о вечных узах пугала Мэтта. До тошноты. До холодного пота.
Я люблю тебя, Мэтт.
«Дурак несчастный, — сказал он себе, — ты же знал, что этим все кончится. Посеял ветер — пожинай бурю». Он знал Карли. Ей было трудно вымолвить «я люблю тебя». Она всегда была дерзкой на язык, но очень чувствительной, и теперь эта чувствительность не давала ему покоя.
Карли мало кому могла сказать эти слова. Ее невеселое детство прошло рядом с чопорной бабкой; позже она жила с мужем, который жестоко обманул ее, а затем ушел к другой.
Карли была хорошей девочкой и замечательной девушкой, она не заслуживала такой участи, но держалась очень мужественно. Он сходил по ней с ума, любил ее, однако это была не та любовь, которой ждала Карли. Он скорее отрезал бы себе левое яичко, чем заставил ее плакать так же, как сегодня плакала Шелби. А все шло именно к этому. В полном соответствии с его предчувствиями.
Я люблю тебя, Мэтт.
Если Карли так сказала — значит, так оно и было, и это убивало его. Нужно было либо связать себя вечными узами, либо прямо сейчас расстаться с Карли навсегда: встать, одеться, отвезти ее домой и уйти, утешая себя мыслью, что рано или поздно она это переживет.
А по дороге пнуть ногой котенка, щенка или сразу обоих.
Он не мог сделать это. Ведь это была Карли — нежная, беззащитная, его маленькая подружка, по которой он сходил с ума. И он знал, что скоро снова захочет ее. И будет хотеть часто. Несколько раз в день, пока это желание не ослабеет.
— Что? — снова спросила Карли, слегка нахмурившись, потому что ожидание затягивалось.
— Я сдаюсь, — сказал он. — Ты победила. Хочешь вечной любви? Ладно. Ты ее получишь. Выходи за меня замуж.
Глава 27
Что? Карли уставилась на Мэтта, не веря своим ушам. Большой, смуглый и невероятно соблазнительный, он навзничь лежал на белой простыне — единственном, что еще оставалось на кровати, — подложив одну руку под голову, а другую держа на ее ягодицах. Его волосы были взлохмачены, в глазах горел темный огонь, заставлявший ее думать о сексе, а поджатые губы говорили о покорности судьбе.
Покорность судьбе? О господи, разве с такой гримасой предлагают руку и сердце?
— Ты что, шутишь? — спросила Карли и с притворной игривостью дернула завиток черных шелковистых волос на его груди, попавшийся ей под руку.
— Уй! — Мэтт прижал ее руку, явно недовольный ее игривым тоном. — Нет, я не шучу.
— Ты делаешь мне предложение?
— Ты что, глухая? Да, я делаю тебе предложение, — сказал Мэтт, поморщившись, словно муху проглотил.
— Ты когда-нибудь слышал о свечах, цветах и преклонении колена?
— Кажется, я задал тебе вопрос.
Он делал ей большое одолжение, потому что чувствовал себя виноватым. Нельзя было выразиться яснее. И во всем была виновата она сама. Потеряла голову и прошептала «я люблю тебя, Мэтт», решив, что только подумала это. С любым другим можно было бы притвориться, что это ничего не значит, но только не с Мэттом. Он слишком хорошо ее знал.
Она слышала, что можно с кислой миной говорить о сексе, но делать таким тоном предложение?! Это что-то новенькое.
— Задница! — Она ткнула Мэтта локтем в ребра и скатилась с кровати.
— Уй! За что? — Мэтт тер бок и сердито смотрел на Карли, которая стояла подбоченившись и смотрела на него уничтожающим взглядом.
— Мы же договорились, что никаких обязательств не будет! — сквозь зубы процедила Карли. Она наклонилась и начала подбирать одежду, но, оглянувшись и заметив опасный блеск в его глазах, тихонько ахнула и повернулась к нему лицом, одновременно прикрыв грудь рукой.
— Остынь, Кудряшка. — Мэтт демонстративно улегся на бок, подпер голову рукой и с растущим интересом уставился на обнаженную Карли. Гневно сверкнув глазами, она опустилась на колени и потянулась за одеждой.
Он между тем продолжил свою тираду:
— Ты умираешь от желания сказать «да», и мы оба знаем это. Так скажи и возвращайся в постель. У нас есть еще… — он посмотрел на настольные часы, — черт побери, почти целый час.
— Знаешь, что Мэтт… — Карли подняла его джинсы, выпрямилась и бросила их Конверсу. — Трахала я тебя.
— А это идея, — с легкой улыбкой ответил он, ловко поймав пущенный ею снаряд. — Время еще есть.
Не ответив ни слова, Карли направилась в ванную.
К тому времени, как она вышла оттуда, приняв душ, одевшись и постаравшись, насколько возможно в данной ситуации, придать себе пристойный вид, Мэтт уже включил верхний свет, оделся и стоял посреди комнаты, разговаривая по сотовому телефону. Он хмурился и приглаживал волосы. Казалось, новость его сильно раздосадовала. Он выглядел чертовски красивым, сексуальным и таким уверенным в себе, что Карли захотелось его убить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
