— А что ты нам за это дашь? — ухмыльнулся молодой красивый мужчина.
— Все, что угодно, сэр, все, что угодно, — пообещала Лайана со слезами в голосе.
И тут сзади подъехал еще один всадник, постарше, с седыми висками, мускулистый, хотя и успевший располнеть, и с хмурым, хотя и красивым когда-то лицом.
— Сбросьте девчонку с седла и заберите лошадь, — скомандовал он. — Это лошадь Перегринов, так что я возьму ее.
Лайана, забыв об осторожности, зорко оглядела мужчину. Неужели это Оливер Говард, негодяй, укравший первую жену Рогана? Она тут же опустила голову и попыталась слезть с седла, но двое мужчин стали бесцеремонно лапать ее груди и бедра. Она ловко увернулась, и капюшон сполз на плечи. Длинные белокурые волосы рассыпались по спине.
— Только посмотрите! — воскликнул кто-то, дернув золотистую прядь. — Хотел бы я попробовать прелестей этой маленькой конокрадки!
— Приведите ее сюда! — приказал пожилой мужчина.
Ей заломили руки и поставили перед ним. Она старательно смотрела в землю.
— Взгляни на меня! — скомандовал он. — Взгляни или пожалеешь!
Лайана вызывающе, не желая, чтобы он видел ее страх, вскинула голову и уставилась на него. По мере того как он изучал ее, морщины, оставленные гневом, словно разглаживались. Наконец он разразился безрадостным смехом.
— Ах, леди Лайана, позвольте мне представиться! Я — Оливер Говард. А вы, дорогая леди, помогли мне осуществить мечту, которую я хранил в душе целую жизнь. Вы отдали Перегринов в мои руки.
— Никогда, — бросила она. — Роган никогда вам не сдастся.
— Даже если на условиях вашего возвращения?
— Он не сдался ради Жанны и тем более не пожелает драться ради меня, — ответила она, надеясь, что голос не дрожит. Потому что внутри ее трясло. Что подумает Роган, когда ее похитят? Посчитает, что она предаст его, как в свое время Жанна?
— Взять ее! — приказал Оливер одному из своих людей. — Посади ее на лошадь перед собой. Если она сбежит, ответишь головой.
Лайана как-то мигом ослабела. Она виновата во всем, и теперь Рогану грозит смертельная опасность!
Мужчина, посадивший Лайану на коня, прошептал ей на ухо:
— Говарды питают пристрастие к женщинам Перегринов. Выйдешь за младшего Говарда? Разведешься с Перегрином и примешь фамилию Говард, как первая жена.
Лайана не потрудилась ответить, что весьма позабавило рыцаря.
— И не важно, что бы ты ни делала, — засмеялся он, — лорд Оливер заставит твоего мужа поверить, что ты согласилась стать леди Лайаной Говард. В конце концов мы победим.
Лайана сказала себе, что Роган никогда не поверит в ее измену, но на самом деле ужасно испугалась.
Они ехали два дня, а когда останавливались на ночлег, Лайану заставляли сесть и привязывали к дереву. Мужчины по очереди сторожили ее.
— Может, следует выделить для охраны двух рыцарей? — язвила Лайана. — Я настолько сильна и могуча, что, если разорву веревки, сумею задушить обоих!
Но Оливер не улыбнулся.
— Ты — Перегрин, а все они — люди коварные. Вдруг дьявол поможет тебе сбежать?
Он повернулся и вошел в один из трех небольших шатров, спрятанных в деревьях.
Ночью пошел дождь, и теперь стражи менялись каждый час. Но Лайану никто не подумал отвязать и увести в шатер. К утру она промокла насквозь, замерзла и ужасно устала. Мужчина, везший ее на своем коне, не распускал рук, как обычно, Лайана немного расслабилась. Она заснула, прислонившись к нему спиной, и не просыпалась до самого заката, когда они добрались до поместья, который Роган называл своим.
Башни замка были видны за милю, и Лайана мгновенно оживилась. Такого величественного строения ей еще не приходилось видеть. Огромное, гигантское, обширное, громадное — у нее не хватало слов описать его размеры. Ряд из шести «малых» башен охранял внешнюю стену и арку, ведущую к воротам во внутренней стене замка. Каждая из башен была больше единственной башни замка Морей.
За внутренними стенами стояли башни такой величины, что Лайана могла лишь в изумлении взирать на них. Далее шла еще одна стена, за которой виднелись здания, крытые черепицей.
Сначала они пересекли деревянный мост надо рвом, широким, как настоящая река. Во время войны мост было легко разрушить. Потом последовал каменный мост, еще один, деревянный, и только потом они оказались в арке. Над ней светлели специальные отверстия, называемые «дырами смерти», через которые во время войны лили кипящее масло на головы врагов.
Уже в сумерках они переехали еще один деревянный мост над вторым рвом и, наконец, оказались у внутренних ворот, по обе стороны которых возвышались массивные каменные башни. Железная решетка, усеянная острыми пиками, была на этот раз поднята.
В этом дворе росла трава, и у стен были выстроены дома из камня и дерева. Место выглядело чистым и ухоженным.
После этого они проехали еще через одну арку, охраняемую башнями куда больше тех, что были в замках отца. В этом дворе стояли каменные строения с застекленными окнами: церковь, солар, парадный зал, кладовые, откуда люди выносили еду и бочонки с вином и пивом.
Лайана молча оглядывалась. Даже в самых безумных мечтах она не предполагала, что на свете существуют такая роскошь и такое богатство. Так вот за что борются Перегрины! Вот что послужило причиной гибели многих поколений Перегринов! Вот в чем кроется секрет ненависти между Перегринами и Говардами!
Глядя на все это богатство, она стала лучше понимать Рогана. Неудивительно, что он с презрением отзывался о маленьком полуразрушенном замке Морей! Внутри этого замка может поместиться три таких!
Именно здесь место Рогана! Оно как нельзя лучше подходит для его роста, внешности, фигуры и силы!
— Отведите ее на самый верх северо-восточной башни! — велел Оливер Говард. Лайану стащили с коня и поволокли по длинному двору к массивной башне в северо-восточном углу. Мужчины вели ее по каменной винтовой лестнице, так что она едва успевала разглядеть комнаты. Но было видно, что хозяйство здесь налажено: нигде не было ни соринки.
На самом верху виднелась дверь, запертая на железный засов. Один из рыцарей отворил дверь и толкнул Лайану внутрь. Комната оказалась маленькой. В одном углу на деревянной раме лежал тощий тюфяк, в другом стояли маленький столик и стул. Имелась также дверь, ведущая в гардероб. Единственное окно выходило на север, и она разглядела сотни ярдов внешних стен, окружавших замок. По парапетам расхаживали стражники.
— И все это против ничтожных сил Перегринов, — горько вздохнула Лайана.
Внезапно у нее закружилась голова от усталости. Последняя ночь окончательно измучила ее. Она легла, накрылась шерстяным одеялом и заснула, пробудившись только в середине следующего утра. С трудом поднялась, чтобы пойти в гардероб, но покачнулась, а когда приложила руку ко лбу, он оказался горячим. Кто-то побывал в ее комнате и оставил на маленьком столике воду, хлеб и сыр. Она залпом проглотила воду, но на еду посмотрела с отвращением и из последних сил потащилась к двери.
