По обыкновению сыщики начали с обхода жилого массива.
«Милиция!» — представился Владимир Шитов через обшарпанную дверь одной из заданных квартир.
«А шли бы вы на!..» — последовало любезное предложение. Стерпеть такое оперативники не смогли. На их напор дверь все же открыли. На кухне в посуду мало-помалу капала сивушно-ароматная жидкость. Две тетки, находившиеся в квартире, явно уже напробовались. Опрашивать их не имело смысла.
«Опечатав» трехлитровку самогона и составив подобающий акт, оперативники удалились. Банку доставили Соболеву. У того как раз находился курирующий ход расследования заместитель начальника ГУВД генерал-майор милиции М. И. Михайлов.
— Поступил сигнал. Возьмите мою машину и съездите, местные покажут, там от земли тухлятиной несет…
Отрыли картонную коробку действительно с тухлым мясом…
Поступил обнадеживающий сигнал: солдаты в кочегарке держали двух беспризорниц-малолеток и гоняли их по полной программе. Служивых кинули на гауптвахту, возбудили уголовное дело, а пепел из кочегарки отправили на исследование.
Район, многократно проутюженный лесной группой, решили протралить войсковой операцией. Семьдесят квадратных километров, полигон для стрельб, автодром, капониры, землянки, доты… Гарнизон численностью семь тысяч человек. Тринадцать воинских частей. Шеренги солдат со щупами в руках, расстояние между бойцами — полтора-два метра. Каждую ямку, кустик обследовали.
Озеро длиной семнадцать километров протралили у берегов, камыши осмотрели с плавсредств. До полутысячи бойцов за день иногда было втянуто в это масштабное мероприятие. Собаки обегали всю округу и по вечерам в казарме уставали клацать зубами от лосиных вшей.
Сыщики пришли к выводу, что все пропавшие женщины искали солдат, проходивших службу за бетонным забором, где находились штаб, клуб, плац, медчасть и КПП с залом ожидания. Вот от КПП и следовало плясать. Он находился в центре городка недалеко от остановок автобусов, прибывавших из города и других населенных пунктов. Видимо, кто-то встречал женщин у КПП и, пользуясь их доверчивостью, уводил к месту совершения преступления. Нужно было установить всех солдат, дежуривших у КПП в тот период, и допросить их. Но списки нарядов оказались уничтожены.
Постоянно наезжал контролировавший расследование начальник Управления угрозыска Виктор Михайлович Егоршин. Слались телетайпограммы: опросить родственниц, приезжавших ко всем солдатам, на предмет выяснения, были ли к ним случаи сексуального домогательства.
Участковый из Выборгского РУВД был волевым порядком отправлен в лесную группу. В первый же свой выход с группой в район танкового полигона, многократно прошаренного с собаками, он сунул руку в завал из довольно крупных валунов. Руку вынул всю в слизи…
Это был первый труп. Судя по телосложению — мать солдата. Рядом лежали трусы, все в бурых обильных пятнах. Неподалеку, метрах в двухстах, нашли заваленные землей сумки и странички от паспорта Песоцкой. А под трупом обнаружилась солдатская пуговица.
«Это групповуха! — заявил утром Соболев на оперативном совещании. — Одиночка такие валуны не поднимет».
И тут поступил анонимный сигнал, что рядовые Карозия и Манукян пытались угнать из автопарка грузовик и уговаривали караульного под предлогом того, что от этого зависит их жизнь или смерть. При повторной попытке угона караульному пришлось выпустить очередь в воздух. Это произошло на следующий день после пропажи третьей девушки. Возможно, они хотели вывезти труп?
Наутро командир взвода спровоцировал Карозию и Манукяна на конфликт, после чего за неуставные отношения комполка выписал им по десять суток «губы». Оба недоумевали, почему их «колют» на убийства. Из их разговоров вырисовывались интересные для расследования факты и люди.
— И чего они достают этой машиной?! — горячился Карозия. — У меня брат на танке по бабам ездил. Вон Чернат всю БМП разворовал: куртку меховую из «НЗ» украл, прибор ночного видения — и ничего! Вот что значит водитель!..
Чернат был приглашен на беседу в штаб вечером того же дня. Это был плотного телосложения рослый парень располагающей к себе внешности, с покатыми плечами, инфантильным рыхлым лицом и живыми темными глазами. Он оказался на редкость контактен, охотно признал хищение комбинезона на меху и неисправного прибора ночного видения.
Черната отпустили в казарму, а оперативники вместе с особистом стали готовить документы для помещения его на гауптвахту. Но утром Черната на поверке не оказалось — он подался в бега.
В ленинской комнате клуба Соболев допрашивал худого бледного паренька, земляка Черната. Тот рассказал, что Чернат уговаривал его ночью бежать с ним, мол, все равно здесь загоняют.
— Да, а если он женщину убил? Он бы тебя заставил покаянную записку написать, а потом тебя суицидником бы изобразил. А?
Самым несчастным выглядел особист, проспавший такую рыбину.
На танковом полигоне отловили только что демобилизовавшегося парня, которого из-за внематочной беременности жены, живущей в соседней деревеньке, тесть и теща выгнали из дома. «Бракодел» оборудовал шалаш и кормился при полевой кухне. Он вспомнил, что у Черната в том же селе живет подружка, у которой они как-то раз были вместе. Что Чернат в подходящий период приносил в казарму самогон, апельсины и что у него тогда же была оторвана на гимнастерке пуговица.
Из личного дела Черната следовало, что призывался он из-под Одессы, до призыва окончил автошколу ДОСААФ. В октябре в учебном подразделении готовился на механика-водителя. Через восемь месяцев самовольно оставил часть и десять дней проживал у себя дома. Вернувшись, внес в военный билет ложные сведения о присвоении ему воинского звания «старший сержант». За рукоприкладство был переведен из учебного подразделения в местный гарнизон.
По характеру общительный, лживый. Регулярно бывал в самовольных отлучках, употреблял спиртные напитки, заводил быстрые знакомства с женщинами.
В период исчезновения женщин командованием не контролировался, так как занимался в ремзоне техническим обслуживанием боевой машины.
По показаниям солдат Чернат в апреле — мае почти ежедневно приходил на КПП под предлогом встречи родителей и жен своих сослуживцев, находившихся в это время якобы в летнем лагере.
Один из солдат по анонимному каналу сообщил, что Чернат показывал ему сережки из золота в форме кленового листа. Другой пояснил, что в магазине соседнего поселка тот купил джинсы и кроссовки, хотя переводов ему не поступало (у матери солдата пропало около 300 рублей). В коллективном пользовании малолетками в кочегарке не участвовал, по повадкам одиночка.
Последней каплей стали сигналы о том, что в подходящие даты Чернат уводил от КПП женщин, схожих по приметам с Урываевой и Песоцкой. Позже рассказал одному из бойцов, что совершил с девушкой половой акт, сам снимал с нее джинсы. Его одежда и обувь были испачканы грязью.
Короче, после его бегства сигналы на Черната посыпались обильно. Осталось его задержать.
Около шести утра в окно подружки постучался Чернат, сказал, что ему дали отпуск по болезни матери, но он в форме не поедет. Он переоделся в купленные в прошлом месяце джинсы и кроссовки, взял ее майку, свитер и попрощался. Денег не просил. Получал ли он переводы из дома? Кажется, нет. Но подарил ей золотые сережки в виде листика клена. Велел до их свадьбы никому не показывать. Это рассказала подружка беглеца.
Сережки удалось изъять. Они принадлежали одной из пропавших женщин.
Пока перекрывались сто шестьдесят адресов в пяти областях СССР, Чернат благополучно прибыл в родные края. Взятый на оперативный контакт его приятель внушал явиться с повинной. Чернат просил того сделать ему «левые» документы. Но психика разрабатываемого не сдюжила: опергруппа только влетела в адрес пребывания объекта, как он сам открыл дверь горотдела милиции. На «уличной» операции он подтвердил показания явки с повинной и привел к местам сокрытия трупов.
…Объектив видеокамеры скользит по помещениям пропускного пункта в военный городок, комнаты свиданий. Выхватывает доставленного убийцу. Звучит голос прокурора-криминалиста, проводящего закрепление показаний на местности. Перечисляются фамилии представителя военной прокуратуры, судмедэксперта, специалиста видеозаписи и солдата-статиста. Понятым разъясняют их обязанность удостоверить результаты осмотра-эксперимента. Уточняется время начала записи.
Убийца кратко объясняет суть того, что в дальнейшем покажет на маршруте. С двух сторон он пристегнут наручниками к оперативникам.
Запись возобновляется. На пленке — вид танковой колеи, лес, мелкий и густой березняк. Слышны звуки артиллерийских стрельб. Убийца указывает на камень-ориентир в человеческий рост. Рассказывает, что 28 апреля подошел к КПП. Урываева спросила, где расположена санчасть. Он обманным путем повел ее, выяснив у капитана, что Урываев в санчасти не находится. Для порядка привел ее к казарме возле штаба дивизии, спросил там, сказал ей, что муж работает на полигоне.
