— Что закажите? — спросил слуга. Он немного пришепетывал. Отсутствовали передние зубы.
— Пост нынче, — напомнила хозяйка и набожно глянула в угол.
Святые на образах больше напоминали родственников Бармалея*.
— Тогда давай поросячий бок с грибами и капустой, — заказал я.
— Так пост же, — повторил за хозяйкой слуга.
Не стал спорить, да и не набивать брюхо ехал.
Достал перстень.
— Бламмон, — произнес я не громко.
Хозяйка оценивающе оглядела меня, мой шрам ей явно симпатичен, затем попросила.
— Поближе дозвольте взглянуть?
— Конечно, — согласился я и протянул драгоценность.
Перстень покрутили в руках, посмотрели на свет, зачем-то макнули в вино.
— Отправляйтесь в Мидлтон. Гостиница, Звенящая подкова", ˗ сказала мне хозяйка, возвращая знак. ˗ Покажите хозяину, назовете от кого. Вас найдут.
Я забрал перстень.
— Мидлтон в десяти лигах дальше по дороге, — подсказал мне слуга.
Очень любезно с его стороны. Еще бы не пялился на меня. От его взгляда монеты в моем кошеле начинали звенеть с перепугу.
— Да уж не заблужусь, — заверил я его.
— У нас не спокойно, — предупредил сердобольная бандерша.
— Спасибо. Эскорт и нянька мне не по карману, — поблагодарил я и направился к выходу.
— А заказ? — запоздало спросил слуга. Во время вспомнил!
— Так ведь пост, — отказался я от еды. Есть расхотелось. Ведь хозяйка корчмы улыбнулася мне*.
Я проехал городок под любопытствующие и настороженные взгляды из окошек домов. Их можно понять, хоть война и закончилась, Клан убрался восвояси, а с империей дружба, но вот от таких типов со шрамом на полморды жди чего угодно. И еще не известно где ему (т. е. мне) морду так покоцали. Может в честном бою с врагом, а может с кого последнюю рубашку снимал.
Вдоль дороги рос сад. Когда-то. Нынче от него остались лишь жалкие обгорелые кривулины, да редкие цветущие кусты сирени. Можно конечно сморозить что-нибудь про надежду кою бесподобный аромат вселял в сердца его обоняющих. Лично мне ни чего не вселял, а напоминал ингредиент добавляемый в технач для мягкости вкуса и благородства выхлопа.
После поруганного сада показались крестьянские дворы. Люди заново отстраивались, огораживались, размечали вешками свои наделы.
Мидлтон сохранился лучше предместий. Крепостная стена спасла город от порухи. Выглядел он конечно не ахти, но все более-менее в целости и сохранности. Исключая такую мелочь как район босяков, выгоревший дотла.
На вопрос о местонахождении гостиницы, встретившийся горожанин охотно указал дорогу и посоветовал не брать каранг. Дерьмо, мол!
,Звенящая подкова" и в самом деле выстроена в форме подковы. Большие окна, лепнина под крышей и два входа. Один в гостиницу, второй в трактир. Я повторил процедуру с перстнем на что получил ответ.
— Мессир Карди скоро прибудет.
— Как скоро? — попытался уточнить я.
— Мессир не обозначил дату прибытия в город. Он сейчас в Штоллене, на войсковом смотре. Вам придется обождать.
— Так сколько ждать? ˗ добиваюсь внятного ответа.
— Сколько необходимо. Комната пять на втором этаже в вашем распоряжении. Обед вам подадут.
Поднялся в комнату. Обошел, заглянув в каждый угол. Все обыденно. Придраться не к чему, но и восторгаться не чем.
На столе, под охраной двух кружек, пузатая бутылка, в матовой нетронутой пыли. На пробке оттиск пятилетней давности.
— Сервис… — похвалил я и нарисовал по пыли глаза, рот и нос. Вот такая компания…
Покрутился вокруг стола, подергал ручки комода, умылся, глянулся в зеркало. Писанный красавец.
Решил пойти пройтись. Нужно же чем-то заняться, что бы не сдохнуть от тоски. Когда еще мессир Карди соизволит вернуться.
Бывают встречи которые не загадываешь. И мысли такой не держишь и думы такой не думаешь.
По коридору, навстречу мне, шла Валери, следом служанка тащила на руках двух грудничков. Я замер соляным столбом. Увидел как она вздрогнула от неожиданности.
˗ Здравствуйте сеньор Вирхофф.
˗ Здравствуй…те Валери, ˗ произнес я в растерянности.
И что дальше?
Она поняла мое чувство. Все таки мы мало ценим в женщинах умение иногда нас угадывать.
˗ Элия, отнеси детей и собирай вещи, ˗ распорядилась она.
Служанку я не узнал. Хрупкая девчонка превратилась в статную грудастую деваху.
Валери заговорила тихим спокойным голосом, смотря мне в лицо. Взгляд её ни разу не остановился на шраме. Будто его и не было.
˗ Рада вас встретить в здравии.
˗ Относительном, ˗ усмехнулся я. Рука сама потерла рубец. Еще одна дурная привычка.
˗ Мы завтра уезжаем, ˗ теперь она заговорила быстро, словно боялась что я её перебью. ˗ Император передал Эль Гураб роду Гонзаго в фамильное пользование. Думаю не без вашего участия. Вы хороший человек сеньор Вирхофф. Но…, ˗ пауза. Раз пауза значит пошлют хорошего человека Вирхоффа куда подальше и не за тридевять земель. ˗ Сеньор Вирхофф, это мои дети. Вы понимаете?
˗ Да, ˗ я постарался ответить односложно.
˗ Прощайте, ˗ кивнула она и прошла мимо.
Вот и все. Трагедия длилась одну минуту и дали занавес. Если что-то поняли ˗ аплодируйте. Я так ничегошеньки, кроме того что меня все-таки послали. Пришлось вернулся. В голове каша из каких-то заполошных мыслей и чувств. То я отстаивал свое отцовство, то уговаривал Валери дать согласие на усыновление собственных детей, то умолял старика Гонзаго оставить меня на положении суррогатного наследника и усыновить уже меня. Много какой дребедени в голове переворошилось. Но когда не знаешь, что делать лучше не делать ни чего. Я и не делал. Лежал на кровати и изучал потолок, продолжая лениво размышлять. Для чего Валери приезжала в маркграфства? На что столь же лениво отвечал. Искала меня, вручить постановление суда о выплате алиментов на содержания Лелика и Болика… Или Чука и Гека… Или Лило и Стича… Или Кая и Герды и т. д. и в том же духе.
На следующий день мне принесли маленькую посылку.
˗ Сеньора Гонзаго просила вам передать.
Что там? Последнее письмо со строчками надежды, под которыми старательно обведены следы ребячьих ручек и ножек? Жесткая отповедь самозванцу на двадцати страницах? В посылке лежала достопамятная шкатулка. Открыл. Две горошины сунжара, серая и малиновая, покоились на своих местах. Значит Чук и Гек… Что делать с оставшимися?
Мессир Карди заявился через день, всполошив Мидлтон. Герольд размахивал гербовым стягом, барабанщик лупил в барабан как по врагу, волынщики дружно гудели, Боже царя храни". Все в сверкающих кирасах, кабасетах и белых накидках с мечом и розой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
