Таргитай и Олег замерли, вид гигантов был страшноват, а Мрак отдышался и сказал громко:
– Исполать вам, люди… гм, боги добрые. Не подскажете, как побыстрее добраться на самый верх?
Таргитай за их спинами жалобно проблеял:
– А то и подсобили бы или как…
Гиганты ели, прикладывались к рогу. Наконец один, огромный и массивный, как копна, сказал с презрением, все еще не замечая мелких людишек:
– Те, кто пасет стада, – не мужчины, а слабые бабы. Настоящие… Да, настоящие остались в диких лесах. Они живут, как и должны жить люди, – охотой! Догнать зверя на бегу, свалить наземь и хватить ножом по горлу, а то и самому зубами – разве не по-мужски? Припасть алчущим ртом к ране, откуда хлещет горячая кровь! Бера давили голыми руками, рыбу хватали без острог и сетей!
Гиганты мерно кивали. Один возразил:
– Но ты, говорят, начинаешь покровительствовать и тем, кто гоняет стада по Степи?
Гигант нехотя двинул могучими плечами:
– Я ж говорю: мельчает народ. Уже мало осталось народов, которые живут только благородной охотой. То один, то другой от лени да страха за день завтрашний… ну да, от страха, не сразу бьют зверя, а держат в загонах. Кто день-два, кто дольше. Сперва я отказывался от таких, потом… ладно, они ж все-таки при зверье!
Снова мерно кивали, пили, выхватывали из костра зарумяненные куски мяса. Ели жадно, кости хрустели на крепких зубах.
Мрак ощутил, как закипает кровь. Промелькнули яркие картины радостной охоты, когда он прыгал на зверя с ножом, катался в смертельной схватке, а потом пил горячую кровь, сдирал шкуру и победно набрасывал на плечи…
Краем глаза видел загоревшиеся глаза Олега. Звякнул о хрустальный пол Посох, но тут же, грубо вторгаясь в радостные картины, по плечу ударила сильная рука. Таргитай зло затащил обоих обратно, прошипел, как разъяренная змея:
– Что с вами? Куда ветер подует, туда и гнетесь!
Мрак ударился головой, очумело проговорил:
– Смотря какой ветер…
– А ты, волхв, – сказал Таргитай с упреком, – где твоя мудрость? Ладно, отдохнули!
Не дожидаясь ответа, он пошел вдоль коричневой стены, стараясь не задеть гигантов. Мрак и Олег пристыженно держались сзади. Когда Таргитай снова оказался далеко впереди, Мрак сказал потрясенно:
– Это же мой бог – Велес! Подумать только, я говорил с самим Велесом!
– Поговорил и пошел дальше, – сказал Олег, но вид у самого был бледнее бледного. – Но ты заметил еще нечто…
– С Тархом?
– Да. Опять с него как с гуся вода.
– Просто дурням, как говорил Боромир, все как о стенку горох!
– Потому ли? – сказал Олег с сомнением. – Не знаю. Никогда бы не подумал, что дурость может помочь. А тут опять выручила.
– Ну, супротив умного остережешься, а против Таргитая любой мудрец оплошает.
– Не знаю, – ответил Олег тревожно. – Я боюсь всего, чего не понимаю.
Мрак хмыкнул, дальше лез молча. Врет волхв! Боится и того, что понимает. Правда, чего не понимает, того боится больше. Душа трепещет, но ноги идут. Ему, в самом деле, труднее всех. Это он, Мрак, убедил себя, что надо, мол, жить, как набежит, двум смертям не бывать, а одной не миновать, трус умирает тысячу раз, то да се, так что только легкий холодок по спине, когда вот так смерти в глаза, да кровь быстрее по жилам. Таргитаю еще проще: по дурости страха не ведает. Так что Олегу в этом мире хуже всех…
С другой стороны, сказал себе, другого мира у нас все равно нет. Все мы привязаны крепче, чем козы на веревках. Оборвать можно, но только вместе с жизнью.
…Мрак осатанел от сладкого всепроникающего и обволакивающего запаха меда и цветов, его подташнивало, желудок поднялся к горлу. Он плевался на бегу, но слюна вязкая и тягучая, как мед, а от сладости мутилось в голове. А Таргитай перевалил через хрустальный край, взмолился, жадно хватая ртом воздух:
– Ой, кусочек бы!.. Хотя бы кусочек…
– Чего? – гаркнул Мрак, чувствуя, что готов его убить.
– Дерьма, конечно…
– А, – выдохнул Мрак, – и ты. Я бы не только понюхал, но и… Олег, ты бы наколдовал хоть кучку?
– В вирии? – огрызнулся Олег. – Если бы яхонтов попросил, нас бы, может, и не тронули, их тут чем хошь жри, но за такое… Тебе надо было идти, как я, за Тархом. Не знаю, какой он мед ел, но запах за ним… Муравьи падали, будто палкой бил по головам.
Мрак начал замедлять шаг. Олег насторожился: оборотень еще не шатается от усталости, а Мрак не остановится, пока все не распластаются, как жабы под сапогами.
– Кто на этот раз?
– Еще один поверх… Сразу за этой ветвью.
Теперь шел медленнее, сберегая дыхание. Олег вздохнул глубже, ноги гудят. Если завяжется драка – а без нее в этом мире, как видно, не прожить, – то и ноги и руки не помощники. Но и сесть, перевести дух, собраться с силами некогда. Семь дней – не пять лет.
Едва обогнули ветку, в глаза брызнул яркий свет. Блистающий хрустальный край можно достать концом копья. Коричневый ствол Дерева уходил выше, острые и блистающие края сколотой льдины кое-где впились в плоть Дерева, но здесь пролом гораздо шире. К счастью, хрустальный купол ломался, как льдина, – вот грохались на землю куски небосвода, подумал Олег невольно, – хуже, если бы ствол Дерева проникал сквозь небесную твердь, как сквозь глину. Тогда и муравьи не отыскали бы щелочку.
Мрак совсем неспешно поднялся выше. Олег видел, как шея оборотня вытянулась, он пытался заглянуть на третье небо, оставаясь в безопасности.
– Что там?
Мрак помедлил с ответом, голос был хладнокровным:
– А ничо… Люди да кони.
– А боги?
– Ну, разве тут не все боги?
Надо подумать на досуге, подумал Олег, а вслух напомнил:
– Мрак, надо идти дальше.
– Даже не попросив о помощи?
Олег почувствовал страх: Мрак никогда ни у кого не просил помощи.
За хрустальным краем открылся вид на бесконечную блистающую равнину. Вдали за столом из грубо сколоченных бревен пировали двое. Их кони с опущенными поводьями стояли в сторонке, неподвижные, как вырезанные из дерева.
Пирующие выглядели молодыми, крепкими, жилистыми мужчинами. Один с золотыми, как у Таргитая, волосами, с яростным красивым лицом, в вышитой сорочке, на шелковом поясе висит человеческий череп. Второй мельче в кости, черноволосый, быстрый, со странными глазами – большими, полыхающими как два костра. Вокруг обоих воздух поблескивал, словно в огне сгорали мелкие мошки.
Невры выбрались наверх, скользя по хрусталю, подавленные мощью, что явно струилась от богов.
– Поклон тебе, Ярило, – почтительно сказал Мрак тому, у которого висел череп, – и тебе, славный Жароок…
– Мы чтим вас, – добавил Олег торопливо. – Весной в твою честь, Ярило, девки и парни водят хороводы, любятся, украшают ветки лентами, пускают венки по воде… А в твою, Жароок, весной во всех хатах гасят печи, волхвы же добывают чистый огонь…
