заботу. Сам-то что обо всё этом думаешь?
— Ты про Меньшикова?
— Про него самого.
Перед тем, как ответить, я крепко задумался. На улице был вечер пятницы.
— Не знаю, — наконец честно признался я. — Но мысли у меня не самые приятные. Его люди явно следили за мной. И в Колумбии, и здесь. Не то, чтобы я им благодарен за то, что они спасли нас там, но… Знаешь, я ни за что не поверю, что этот мужик из консульства оказался в зале суда «случайно». Таких случайностей не бывает. Это из разряда «невозможно».
— Рад, что ты это понимаешь.
— Князь, я же не идиот, — усмехнулся я и, взяв со стола чашку с чаем, сделал глоток. — Всё это выглядит слишком подозрительно, но…
— Но?
— Но я не могу не признать, что без его помощи в зале суда всё могло пойти куда хуже…
— Без его помощи ты бы сейчас рыб кормил, — поправил меня Князь, на что я только хмыкнул.
— Ну и это тоже. Ему что-то от меня нужно, и…
— Александр, разумеется ему от тебя что-то нужно, — воскликнул Князь. — Меньшиков… Можешь считать его кем-то вроде серого кардинала.
— Не самая лучшая характеристика, так-то, — заметил я. — Такие люди обычно больше заботятся о собственном положении, чем…
— Только не Меньшиковы, — решительно сказал Князь. — Поверь мне, Александр. Если то, что я знаю о них — это правда, а я склонен верить своим источникам, то в Империи вряд ли есть те, кто по уровню своей преданности могли бы сравниться с ними. Их верность государству… абсолютна.
Я задумался над его словами. В целом, учитывая то, что я узнал раньше и собственный опыт разговора с Меньшиковым, то можно было сделать вывод… да ни черта на самом деле нельзя было сделать. Что я сам-то знаю о Меньшикове? Мы общались буквально пару раз, хотя оба этих разговора простыми явно не назвать.
А ещё мне почему-то пришла в голову странная мысль о том, как забавно Князь построил сказанную им же фразу. Их преданность государству абсолютна. Империи. А императору?
Впрочем, если так подумать, то какая мне разница? Мне свои проблемы бы решить. С другой стороны… как бы список этих проблем не начал расширяться…
— Думаешь о том, что наше высочество может доставить тебе новых проблем? — будто бы прочитал мои мысли Князь.
— Как с языка снял, — признался я. — Только вот не вижу причин…
— А ты и не увидишь их, — тут же сказал Князь. — С такими людьми, как Меньшиков, любое их действие рассматривать само по себе бесполезно. Пока не увидишь всю картину целиком, всё равно не поймёшь.
Его слова заставили меня нахмуриться. Уж как-то странно они звучали. Как у человека, уже успевшего получить печальный опыт взаимодействия с подобными личностями. И разумеется, как только эта мысль оформилась у меня в голове, я не смог не задать вопрос.
— Ты с ним…
— Работал ли я с Меньшиковым? — спросил Князь, и я почти слышал тихий смех в его голосе. — Нет. С ним или его людьми я никогда не пересекался. И слава богу. Такие встречи, как правило, имеют неприятную тенденцию заканчиваться черезчур…
— Драматично?
— Что-то вроде того, — он негромко рассмеялся. — Но мне знаком такой тип людей, Александр. Поверь моему опыту. С ними никогда не стоит верить первому, второму и даже десятому впечатлению.
Ну, что сказать. Совет, конечно, полезный.
— Ладно, я отправлю сообщение, когда буду вылетать, — вздохнул я и глянул на часы.
— Давай. Мои люди встретят тебя в аэропорту.
— Хорошо. До встречи, Князь.
Оборвав звонок, я убрал телефон в карман. Разумеется, не тот, с которым прилетел сюда. Тот валялся на дне реки, а этот я уже купил позднее, после того, как мы с Лорой вернулись из Колумбии.
Но сейчас это не важно. Главное, что эта эпопея подходит к концу.
Сунув мобильник в карман, я поставил чашку с недопитым чаем обратно на стол и вышел из своей комнаты. Направился по коридорам поместья на третий этаж. Анна просила навестить ее. Тем более, что предмет разговора носил весьма важный характер.
Дойдя до нужной двери, я постучал костяшками пальцев по дереву.
— Можно, — раздалось с той стороны, и я вошёл внутрь.
Анна Харроу, теперь уже официально признанная как Землевладелец Харроу, сидела за своим столом, подписывая какие-то бумаги.
— Одну минуту, Александр, — попросила она, в задумчивости глядя на лежащие перед ней документы.
— Да без проблем, — хмыкнул я. — Что-то важное?
— Вроде того, — неуверенно ответила она. — Элайджа Тёрнер хочет обсудить со мной возможности участия в совместной золотодобыче. Прислал своего доверенного сегодня утром вместе с предложением. Меня вообще с самого утра не оставляют.
Говорила она по-русски. Забавно, но ее произношение было… немного странноватым. Может быть, потому, что столь долгое время основным языком для нее был именно английский? Может быть. Тем не менее, я хорошо ощущал ее эмоции в те моменты, когда она переходила с английского на русский. Чувство среднее между легкостью и чем-то, что я описал бы как приятную ностальгию.
И всё-таки, она явно утомилась. Слова о том, что она весь день отбивается от посетителей — были не пустым звуком. К ней начали ездить буквально с самого утра. Кажется, я даже видел какого-то немца, который приехал в обед и долго расхваливал поместье, пока они с Анной не ушли в её кабинет, решить какие-то вопросы.
— Я бы на вашем месте отдал бы эти документы Ричардсу, — посоветовал я ей. — Уверен, что ваши «коллеги» попытаются напихать в мутную воду столько камней, сколько только смогут, лишь бы получить шанс на то, чтобы вы оступились.
Мои слова вызвали у нее веселую улыбку.
— Я уже нашла парочку в спорных предложениях от Тёрнера, — произнесла она, откладывая бумаги в сторону. — Конечно же, когда я ему о них сообщу, он, разумеется, заявит, что это не более чем ошибка при составлении документа.
— Ну разумеется, — не удержался я от ответной улыбки.
Заметив, что она закончила с работой, я подошёл ближе к столу и опустился в одно из мягких кресел, что стояли перед ней.
— Итак, — сказала она, направив на меня всё
