в Ленине поражает меня больше всего.
Мы знаем, что всякая героизация противоречит миросозерцанию Ленина; все мы учили, что земля движется по орбите, но это не мешает нам однако восхищаться восходом солнца утром, закатом его вечером, восторгаться им, когда оно стоит в небе в полдень.
Пройдут поколения, и они будут также восхищаться восходом солнца, также будут изучать и восхищаться образом тов. Ленина[62].
<28 апреля 1920>
Смена культур
<I>
Пролетарская культура, пролеткульт — слово ново и модно, но понятие, определяемое им, далеко не ясно. Мне лично довелось слышать от одного талантливого представителя нашей «пролетарской поэзии» характерное признание: «У меня самого этот вопрос (о пролетарской культуре) еще очень смутен в голове». Под «пролетарской поэзией», напр<имер>, одни разумеют — произведения, посвященные быту и идеологии пролетариата, другие — все, что пишется авторами-рабочими, третьи — нечто, по форме и содержанию непременно противоположное прежней «буржуазной» поэзии и т. под. Так в число пролетарских поэтов то зачисляют Верхарна, то нет; то включают любого рабочего, скропавшего стишки, то мечтают о какой-то совершенно новой, еще небывалой литературе и т. д.
Полагаю, что оценка этих вопросов подлежит не только одним представителям пролетариата. Важнее и нужнее здесь методы и навыки научно-исторического исследования. Так, напр<имер>, древнеегипетскую культуру глубже могли понять не сами египтяне, а современные египтологи. Никто не судья в своем деле, и, если строить пролетарскую культуру — задача, может быть (не предрешаем вопроса), исключительно рабочего класса, в узком смысле слова, то выяснять сущность этой культуры — задача каждого мыслящего человека, подготовленного к тому своими знаниями и предшествующими работами. Ведь вопрос идет о чисто историческом явлении: смене одной культуры другой.
И, прежде всего, — что такое культура? Самое слово — весьма неопределенно. По меньшей мере оно имеет два разных смысла. В науке употребляются термины — народы культурные и не-культурные, т. е. под «культурой» разумеется известная степень цивилизации, развития. Но наука трактует также о культуре первобытных народов, т. е. считает культурой любую, даже самую низкую, ступень развития. Далее отличают культуру античную от средневековой или новоевропейской, а в то же время рассматривают отдельно английскую культуру XVII в. или — французскую XVIII <в.>. Наконец, говорят о культуре старо-дворянской, о культуре буржуазной и др<угих>, не считая, что существуют такие подразделения, как культура духовная, культура материальная и т. д.
Однако, все эти разнообразные и как бы противоречивые выражения могут быть примирены между собой. Придется только отказаться от термина «не-культурные» народы, вернее — отнести его к народам, стоящим на столь низкой ступени развития, когда существуют еще только зачатки культуры, а не самая культура. Вообще культуру можно определить как совокупность характерных особенностей быта, верований, познаний, художества и политического строя данной человеческой среды. Но, конечно, такое формальное определение, как все подобные определения, не говорит, в сущности, ничего. Чтобы осмыслить его, надо влить содержание в отвлеченные термины.
Начнем с того, что понятие культура — шире, чем понятие быт. Быт, внешний уклад жизни, различен для разных слоев общества в одну и ту же эпоху, у одного и того же народа. Быт московских царей (об чем писал Забелин) в XVII в. весьма отличался от быта русского купца и русского крестьянина того же времени. Вместе с тем быт сравнительно быстро эволюционирует, видоизменяется. В XVIII в. быт всех классов русского общества был уже иным, нежели в XVII <в.>. Но русская культура оставалась, в своих основах, неизменной за все время московской Руси, испытала сильные потрясения в эпоху преобразований при Петре I, впитала в себя не мало нового, но опять-таки вряд ли изменилась по существу. Можно говорить вообще о русской культуре от Рюрика (и даже раньше) до Николая II (и даже позже).
Точно так же не совпадает понятие культуры с понятием образованности, степени цивилизации. Ясно, напр<имер>, что древний Египет за 5 или 7 тысячелетий своего существования прошел целую лестницу по ступеням образованности, — вверх и вниз, — но мы по праву говорим вообще о древнеегипетской культуре. Не связана тесно культура ни с религией, ни с наукой, ни с искусством, ни с политическими установлениями. Рим переходит от республиканской формы правления к принципату Августа и его преемников, потом к абсолютной монархии Диоклетиана и Константина; Рим отрекается от религии олимпийцев и принимает христианство; но римская культура длится на протяжении 12 столетий и даже больше. Подобно этому в новой Европе сменяются научные, философские и художественные школы, мелькают такие широкие направления, захватывавшие всю жизнь, как лжеклассицизм, романтизм, реализм и позитивизм, символизм и др<угие>, но все это не изменяет основ новоевропейской культуры.
Остается рассмотреть влияние на культуру экономических факторов. Из приведенных примеров следует, что весьма важные экономические изменения в жизни народов и государств не в силах были коренным образом изменить их культуру. Несомненно, капиталистический строй Европы конца XIX и XX века и полуфеодальный строй Европы XVII века, времен Короля-Солнца, прямо противоположны один другому; тем не менее понятие новоевропейской культуры, от исхода Средних веков до эпохи Великой войны — вполне определенно. То же самое относится, напр<имер>, к Римской империи, пережившей несколько глубочайших экономических переворотов от времен Августа до Феодосия, но сохранявшей характерные черты единой римско-античной культуры. Другими примерами могли бы служить древний Египет, Эллада, Китай, европейское Средневековье и пр<очие>.
Если брать понятие культуры в его наиболее широком смысле, то такое явление, как нарождение новой культуры, окажется одним из редчайших во всемирной истории. На заре истории человечества мы знаем полумифические пока для науки культуры лемуров и атлантов. В ранней древности (период приблизительно до 1200 г. до нашей эры) мы находим ограниченное число культур, действительно отличных одна от другой: на дальнем Востоке (от нас) — великую Тихоокеанскую культуру, представителем которой остался Китай; в древней Америке, на юге, — культуру народов аймара, преемницей которой была культура инков; в центральной части <Америки> — культуру майев; в передней Азии, Египте и Европе — культуры халдо-вавилонскую, яфетидов, египтян, индусов, эгейцев и, менее выраженные, — этруро-италийскую и друидическую. В период античной древности (приблизительно от XII в. до Р. Х. по VI в. по Р. Х.) проходят культуры — иранская (являющаяся преемницей халдо-вавилонской), эллинская и эллинистическая (преемница эгейской), наконец, римско-античная, впитавшая в себя основы всех древнейших культур; на севере и востоке Европы зарождаются культуры германская и славянская. Европейское средневековье дает новую, средневековую культуру, образованную сочетанием античной и германской, и культуру мусульманскую; новая Европа (с XV в.) — новоевропейскую культуру, составляющую продолжение и развитие средневековой.
Приблизительно мы перечислили все большие культурные миры человечества. Не все они были вполне
