диван в гостиной, все еще держа в трясущихся руках телефон, и смотрю на букет роз. Я уже ощущаю как начинает трястись нижняя губа, оповещая о том, что меня скоро накроет истерика.
Прости, Даниель, но жизнь моей и твоей мамы мне намного важнее.
Теперь дело остаётся за малым: вести себя как ни в чем не бывало.
Глава 38
До самого вечера я не могла найти себе места. В голове постоянно крутилось сообщение Максима, и силуэты двух женщин, которые неизвестно что сейчас испытывают, находясь в конуре этого бездушного человека. Я даже не знала, что делать, как мне поступить, и к кому обращаться. Надежда была только на саму себя, хотя я могла довериться и Даниелю. Черт, все стало сложнее, чем было. Любую проблему можно было решить, но казалось, что моя не решаемая.
Перед приходом Даниеля я разогрела ему ужин, сделала чай, все время находясь на иголках, и придумывая то, что я ему скажу, если вдруг он заметит мое состояние.
Учитывая то, что творилось внутри меня, я готова была всунуть телефон Даниелю в лицо, как только он появится на пороге квартиры, и чтобы он успокоил меня, сказав, что мы что-нибудь придумаем. Чтобы сказал, что все это не такая колоссальная проблема, которую я вбила в свою глупую голову. Но я знаю, что он не скажет этого, потому что я не всуну телефон в его лицо.
Мы с ним прошлым вечером обсуждали мою глупость, а сегодня я снова готова скрыть от него то, что его и мою маму похитил какой-то ублюдок Максим, угрожая при этом всем дорогим, что у меня было.
Ну не глупая ли я?!
Думаю, Даниель прав! Мы должны доверять друг другу. Я и сама об этом твердила, а сама невесть что вытворяю.
Я сделала выбор: лучше уж я все расскажу Даниелю этим вечером, чем потом мне будет вдвойне хуже.
К восьми Даниель уже был дома. Я вышла в коридор, чтобы увидеть его, и убедиться, что он в хорошем расположении духа, но после ЧП в ресторане разве может быть хорошее настроение?
Он взглянул на меня, смерив хмурым взглядом, отчего мурашки пробежали вдоль позвоночника, и я сделала небольшой шаг назад. Сейчас я даже боялась спросить у него про дела, не говоря уже о том сообщении. Его взъерошенный волос говорил о том, что он неоднократно касался их, а усталый вид, наглядно показывал о не лучшем положении дел бизнеса.
Даниель глубоко вздохнул, и прошел мимо меня в сторону своего кабинета. Я проследила за каждым его шагом, а разум твердил пойти за ним, и узнать о том, что стряслось. Но я не решилась. Я все еще боялась его плохого настроения, боялась, что он вновь сделает мне больно.
Я пошла на кухню, где остывал ужин мужчины, а за окном белыми пушинками снег опускался на окна, оставляя за собой мокрые капли.
Вдруг ему сейчас нужна моя поддержка, а я вместо того, чтобы быть с ним, забиваю свою голову ненужной информацией? Когда мне было плохо, Даниель был рядом, хоть он и грубил, но он был со мной.
Сделав глубокий вдох, и проведя рукой по волосам, я в нерешительности ступила к выходу из кухни. Я не знала, чем все это закончится, но какая-то часть меня говорила, чтобы я сделала это. Лучше попробовать сейчас, чем жалеть об этом потом, верно?
Набравшись решительности, и прокручивая в голове вопрос, который я ему задам впервую очередь, я дошла до кабинета, дверь куда была приоткрыта.
Даниель сидел в кресле, спиной к дверям и лицом к окну, с приглушённым светом, и все, что я могла видеть, его руку, свисающую с подлокотника, будто он заснул, или был в расслабленном состоянии.
Как можно тише, я вхожу в кабинет, и босыми ногами ступаю по мягкому белому ковру к его столу. Огибаю большое сооружение из дерева, подходя к креслу, которое все еще было неподвижным также, как и сидящий в нем мужчина. Я не решаюсь взглянуть в его лицо, но единственное, что заставило меня расслабиться, так это то, что он ничего не крушил, а значит, он был спокойным.
С осторожностью кладу руку на его плечо, пока мое сердце выбивало бешеный ритм, боясь, что что-то пойдёт не так.
Даниель резко вздрагивает, и поворачивает ко мне голову, отчего в его глазах я могла увидеть растерянность и капельку страха. Быстро отдергиваю руку от его плеча, пряча ее за спину, будто скрывая какую-то улику от его глаз.
— Прости. — Говорю, чуть охрипшим голосом. — Я подумала, что сейчас тебе нужна моя поддержка. — Даниель ничего не ответил, вновь устремив взгляд в окно. Видимо, я ошиблась в своих догадках, и ему лучше побыть одному.
Сжав губы, я лишь на секунду посмотрела на разноцветный город расположившийся под ногами, и развернувшись, решила покинуть кабинет, и пойти в комнату. Но крепкая хватка на моем запястье заставила меня остановиться, и посмотреть на Даниеля. Мужчина глядел на меня своими серыми глазами, и мне не нужно было слов, чтобы понять, что мои догадки были верными.
Подхожу к нему, и кладу руку на его лицо, проведя большим пальцем по щетине. Даниель прикрыл глаза, вздохнув. Он резко дернул меня на себя, отчего я оказалась на его коленях, а наши лица были напротив друг друга. Мы оба были напряжены, и у нас обоих были недосказанности, но в тоже время эта тишина была той, которая делала нас ближе, и не угнетала.
Даниель прижимает меня к себе, обнимая, и утыкаясь лицом в мои волосы. Он обнимал меня так сильно, что казалось, задушит, но это не было сейчас минусом, а наоборот, показывало, как ему нужна поддержка.
Обнимаю его за шею, запуская пальцы в его волосы, и начиная медленно массировать кожу головы. Я знала, что ему это нравится, и надеялась, что поможет и сейчас. Губы Даниеля целуют меня в шею, после чего он кладёт голову на мое плечо, продолжая обнимать.
Я боялась его спокойствия, ведь в начале нашего пути, он всегда был непоколебимым, а как известно, нужно бояться такого человека. Но с другой стороны, я понимала, что он сдержит обещание, не трогать меня в агрессивном состоянии.
Казалось, мы уснём в таком положении, но через минут десять Даниель начинает говорить.
— Моя мама не отвечает на звонки, а из сейфа, пропали документы и деньги. —
