Хеммингвей подумал о лавке, оставшейся далеко позади, об отце Джей, о рабочих на берегу, о беспомощных женщинах, ушедших в Рэтлснейк Бар, и в ярости повернулся к ней.
— А все остальные, где они? — возмущенно спросил он. — Это, по-вашему, смешно?
От его слов Джей вздрогнула, как от пощечины, лицо у нее словно окаменело, и, нарочито растягивая слова, совсем как ее отец, она проговорила:
— Женщины сейчас высоко наверху. А наших ребят уже не раз заливало, и они выбирались из воды на корытах для промывки или на бревнах, но никто еще ни разу не хныкал. Том Флин однажды проплыл на двух бочках целых десять миль — до самого Сойера, но я не слыхала, чтоб он плакал, когда его вытащили.
Хеммингвей покраснел и сразу все понял. Ну, конечно, их начало заливать раньше, а всякого хлама там довольно, есть за что ухватиться. Они наверняка уже в безопасности. А хижину они бросили на произвол судьбы только потому, что не сомневались в ее прочности, а может быть, даже видели, как она спокойно поплыла по воде.
— А у вас такое уже бывало? — спросил он, вспомнив о своеобразном фундаменте хижины.
— Нет, ни разу.
Он снова взглянул на воду. На ней было явственно заметно течение. Это какой-то новый разлив, а не продолжение прежнего. Он опустил руку в воду. Вода была холодная, как лед. Да, теперь все ясно. Снег на вершинах Сьерры внезапно растаял, и вода устремилась вниз по каньону. Но будет ли она прибывать и дальше?
— Нет ли у вас тут шеста или палки подлиннее?
— Нет, — отвечала девушка, широко открыв глаза и качая головой с притворным отчаянием, но губы ее дрожали от смеха.
— Тогда, может быть, найдется какая-нибудь веревка или шнурок? — продолжал он.
Она протянула ему клубок грубой бечевки.
— Можно взять эти крюки? — спросил он, указывая на вбитые в балку грубые железные крючья, на которых висели окорока и вяленое мясо.
Она кивнула. Он выдернул крючья, смазал их салом от окорока и привязал к ним бечевку.
— Рыбу ловить хотите? — с притворной застенчивостью спросила она.
— Вот именно, — мрачно отозвался он.
Он бросил конец в воду. Бечевка ушла вглубь футов на шесть, потом выпрямилась и туго натянулась: крюки зацепили дно. Несколькими рывками он вытащил их. На крюках торчали листья и пучки травы. Он принялся внимательно их рассматривать.
— Мы не в Змеином ручье, — сказал он, — и не там, где было наводнение. На крюках нет ни глины, ни песка, а эта трава не растет у воды.
— Какой вы умный! — с восхищением сказала она, опускаясь на колени рядом с ним у края помоста. — Давайте поглядим, что вы там поймали. Смотрите! — воскликнула она вдруг, взяв в руки сломанный стебель. — Ведь это же «старикашка», он ближе Спринджерс Райза не растет. А это в четырех милях от дома.
— Вы уверены? — быстро спросил он.
— Еще бы! Ведь я им одеколонюсь.
— Что? — с недоумением переспросил он.
— А вот что!
Она сунула листья ему под нос, потом поднесла их к своим розовым ноздрям.
— Это… это… — Джей помедлила, а потом, с подчеркнутой старательностью выговаривая слова, произнесла: — Вместо духов.
Он с восхищением взглянул на нее. Совсем еще дитя, несмотря на свои пять футов и десять дюймов роста! Что за идиот он был, когда возмущался ее поведением! Как прелестно и грациозно стоит она на коленях с ним рядом!
— Послушайте, — проговорил он уже мягче, — ну а теперь вы над чем смеетесь?
Ее карие глаза на мгновение затуманились, но тут же снова засверкали весельем. Она наклонилась в сторону, оперлась на одну руку, теребя другой завязку от фартука, и с притворной застенчивостью промолвила:
— Понимаете, ведь можно лопнуть со смеху, как подумаешь, что вы совсем не хотели со мной разговаривать, просто готовы были все на свете отдать, лишь бы поскорей отсюда убраться, а теперь вам волей-неволей придется торчать тут вместе со мной неизвестно сколько времени!
— Но ведь то было вчера, — шутливо возразил он. — Я устал, вы же сами знаете. А теперь я не прочь поболтать. Что вам рассказать?
— Что хотите, — со смехом отвечала девушка.
— Сказать, о чем я думаю? — спросил он, глядя на нее с откровенным восхищением.
— Скажите.
— Все сказать?
— Да, все. — Она умолкла, наклонилась вперед, неожиданно нахлобучила шляпу молодого человека на его дерзкие глаза и добавила: — Все, да только без этого.
Пока он с трудом, изрядно смущенный, водворял шляпу на прежнее место, девушка встала и ушла в хижину. Несмотря на досаду, он все же с облегчением заметил, что она по-прежнему в веселом настроении. Был ли ее поступок проявлением провинциального кокетства, или же ее рассердили его заигрывания? Слова ее никак не рассеяли его недоумение.
— Придется нам отложить милые разговоры и ухаживания, пока мы не узнаем, где находимся, куда нас несет и что с нами будет дальше. А сейчас похоже, что только эти бревна и отделяют нас от царствия небесного. Возьмите-ка вы лучше парочку гвоздей да приколотите пол к ним покрепче, — сказала она, протягивая ему молоток и гвозди.
Хеммингвей послушно принялся за работу, хотя совсем не был уверен, что доски пола будут крепко держаться. В доме не было ни каната, ни цепи, чтобы связать бревна, и, если течение усилится, а хижина наткнется под водой на какой-нибудь пень или на груду обломков, бревна разойдутся, и она развалится. Однако он ничего не сказал. Молчание нарушила девушка:
— Как вас зовут?
— Майлс.
— Майлс… Знаете, Майлс, вчера вы показались мне таким чужим и далеким…
Мистер Хеммингвей счел это замечание чрезвычайно интересным.
— Однако, — сказал он, — стоило мне только попытаться подойти к вам поближе, вы меня сразу же осадили.
— Это все оттого, что вы двигались еще быстрее, чем хижина. Небось, со своими приятельницами в Сакраменто вы не такой прыткий. Ну да ладно, теперь можете рассказывать.
— Но ведь я еще не знаю, «где мы находимся» и «что с нами будет дальше».
— Зато я знаю, — спокойно возразила она. — Часа через два нас отсюда снимут и вы освободитесь.
Ее уверенность заставила его еще раз подойти к дверям и выглянуть наружу. Теперь течение совсем ослабело, и хижина казалась неподвижной. Не было даже ветра, который бы ее подгонял. Очевидно, они стояли на прежнем месте, но, измерив глубину, Хеммингвей убедился, что уровень воды начал понижаться. Он вернулся в хижину и сообщил ей об этом довольно самоуверенно — ведь она сама сказала, что он так много знает. К его удивлению, Джей только засмеялась и нехотя проговорила:
— Все будет хорошо, часа через два вы освободитесь.
