ноги летели, она нырнула в тень к задней части сарая.
— Держи ее! — прохрипел Десото.
Она ударилась о задние полки и схватилась за то, что ближе всего. Куча темных форм и сверкающих предметов. Ее пальцы сомкнулись на отточенной стали.
С криком, который никто не мог услышать, Квинн схватила ножницы для стрижки живой изгороди и крутанулась на месте.
Беннер бросился на нее, вытянув руки, с фонариком в одной руке, винтовка все еще держалась на перевязи.
Прижав рукоятки к ребрам для опоры, острыми концами наружу, Квинн повернулась и бросилась на него. Она толкнулась изо всех сил.
Он не ожидал этого. Он рассчитывал, что она продолжит бежать, а не повернется и будет драться. В последнюю секунду он сместился вправо. Острые концы ножниц для стрижки вонзились в его левую нижнюю часть под бронежилетом.
Он пронзительно закричал от боли и отпрянул назад.
Инстинктивно Квинн отпустила ножницы.
«Проклятье!» Еще одна ошибка. Следовало их не выпускать. Надо было выдернуть ножницы и использовать для самозащиты.
Она не успела среагировать. Десото уже надвигался на нее, сжимая изогнутый нож.
Квинн полуобернулась, шаря по полке в поисках чего-то еще, другого импровизированного оружия. Схватила глиняный садовый горшок, крутанулась и швырнула его в него.
Удар пришелся в правое плечо и горшок разбился о бетон. Он продолжал наступать.
Гвозди. Коробка трехдюймовых гвоздей на полке на уровне ее глаз. Она нащупала их, пальцы от страха стали жесткими и негнущимися.
Она могла бы просунуть один из них между пальцами и сжать в кулак. Вонзить его прямо в горло или, может быть, в глазное яблоко, прикончить его правильным способом на этот раз...
Десото добрался до Квинн как раз в тот момент, когда она закрыла рукой коробку. Что-то твердое ударило ее по затылку.
Боль взорвалась внутри ее черепа. Еще больше звезд заполнили ее зрение. Ноги подкосились.
Он схватил ее за ворот куртки и развернул лицом к себе. Прижал ее спиной к полкам, а левым предплечьем сильно сдавил ей горло.
Ее гортань ощутимо смяло. Квинн не могла дышать. Не могла даже глотать.
— Беннер, ты в порядке? — прорычал он.
Беннер прислонился к дальней стене рядом с крючками, на которых висели лопаты, грабли и садовые ножницы. Он вытащил ножницы, уронил их и теперь прижимал руку к животу.
— Она хорошо меня приложила. У меня тут приличная рана. Думаешь, эта штука ржавая? Как в наше время делают прививку от столбняка?
— Понятия не имею, — ответил Десото.
Квинн слабо сопротивлялась. Она царапалась и билась о его руки и пыталась оторвать его предплечье от своего горла. И беспомощно ругалась сквозь кляп.
— Прости, я тебя не расслышал. — Десото усмехнулся. Он наклонился ближе. — Жаль, что у нас нет больше времени. Ты маленькая крикливая потаскушка, но кое-что стоящее в тебе еще есть.
Она хотела выцарапать ему глаза. Кусать, царапать и пинать, пока не освободится, а он не умрет. Не сдохнет окончательно.
Все бесполезно. Ее зрение ослабевало, мозг лишался драгоценного кислорода. Ее тело делало все возможное. На этот раз этого недостаточно.
Десото вцепился в ее куртку. Он зацепил ее чем-то и задрал вверх. Что-о острое царапнуло по ее животу через толстовку.
— Это лезвие ножа карамбит. Слышала когда-нибудь о таком?
Квинн не захотела даже покачать головой. Она отказалась дать ему что-либо. Она цеплялась за сознание, цеплялась за свое возмущение.
Квинн не могла поверить, что это происходит на самом деле, что этот жалкий бандит действительно будет последним лицом, которое она увидит в своей жизни.
Десото улыбнулся ей. На его плоском лице улыбка выглядела жутковато.
— Я выпотрошу тебя и размажу твои внутренности по полу за то, что ты сделала со мной, маленькая...
— Десото, — напряженно произнес Беннер. — Поторопись. Нам нужно идти. Я действительно истекаю кровью, чувак. Нам нужно выбираться отсюда.
— Не раньше, чем мы закончим работу!
— Но мне больно, старик — подожди, ты это слышал?
Десото затих.
— Что?
Квинн ничего не слышала. Она не слышала ничего, кроме стука крови в ушах, поскольку теряла сознание.
Глава 43
Лиам
День тридцать третий
Что-то было не так.
Лиам стоял у стены рядом с окном и осторожно выглядывал наружу.
Облака закрывали большую часть луны. В тусклом лунном свете он смог различить следы. Следы Квинн вели в сарай. Наружу следы не выходили. Дверь сарая закрыта.
Она не стала бы закрывать ее за собой. У нее нет причин для этого.
Зайти, взять связку поленьев, выйти обратно. Тридцать секунд, максимум. Минута или две, если вы шестнадцатилетний подросток. Может, вам не нравилась темнота. Может, вы уронили фонарик или споткнулись о камень.
Лиаму потребовались мгновения, чтобы оценить ситуацию, определить порядок действий.
Он натянул куртку, которую повесил на один из кухонных стульев. Его «Глок 19» висел в кобуре на бедре, а тактический нож плотно сидел в ножнах на поясе.
Аттикус Бишоп стоял на кухне. Он только что проверил духовку. Бросив взгляд на Лиама, он напрягся.
— Что такое?
— Она уже должна была вернуться. Я пойду проверю.
— Я с тобой.
Лиам покачал головой.
— Оставайся здесь и присмотри за ребенком Ханны. Если там враги, я не хочу оставлять дом без защиты. — Он показал головой на AR-15, прислоненный к острову. — Держи это поближе.
Бишоп коротко кивнул. Он уже двигался к оружию.
— Понял.
Лиам вышел из дома через боковое подвальное окно, чтобы его не увидели потенциальные враги, наблюдающие за задней или передней частью дома.
Он снял пистолет с предохранителя и держал его в положении боевой готовности. Семнадцать патронов в магазине и восемнадцатый в патроннике.
