сыну, решившему заделаться свахой.
— Благодарю, княжич, — чинно отозвался Буривой.
А под вечер их отряд догнал всадник на взмыленной лошади. Пока князья судили-рядили на вече, войско Рюрика вторглось в граничащее с Новым градом Велеградское княжество.
А до Ладожского от него было рукой подать.
* * *
Слова воеводы Буривоя, что князья пожалеют о сказанном на вече и придут к Ярославу просить защиты и крова, оказались пророческим. И исполнилось его предсказание очень скоро.
Они успели лишь переночевать, и уже на следующее утро их догнал велеградский князь. Сам. Мог бы послать воеводу, мог бы родича.
Но не стал.
Ранним утром, с первыми рассветными лучами, когда войско Ярослава спешно собиралось в путь, чтобы поскорее вернуться на Ладогу, велеградский князь в сопровождении лишь нескольких дружинников показался на дороге.
Чеслава заметила чужаков первой. Она как раз шла проведать привязанных лошадей, когда услышала вдалеке ржание и топот копыт. Вскинув руку к мечу, она не успела вытащить его из ножен: отряд из пяти мужчин показался на вершине холма, и она узнала в них велеградского князя и его воинов. Накануне хорошенько запомнила их на вече.
— Крутояр, — она окликнула княжича, который вместе с ней пришел напоить лошадей. — Ступай, позови князя. Да скажи Вячко и воеводе Буривою, что у нас незваные гости. Надобно встретить.
И воительница нахмурилась, всматриваясь вдаль. После веча она не ждала от чужаков ничего хорошего.
Крутояр проследил за ее взглядом, удивленно раскрыл глаза, кивнул и, уронив на землю пустой котелок, умчался прочь.
А когда скрылся от взгляда Чеслава, остановился и зашагал уже медленнее. После той схватки, когда варяг приложил его хребтом о дерево, бегать княжичу было больно.
Отца он отыскал у ручья, исполнив по пути все, что велела Чеслава. Воины, пришедшие с Буривоем, и ладожские кмети отправились к воительнице на подмогу. Негоже ей встречать гостей в одиночку.
— Отец! — Крутояр сошел по небольшому склону в низину, где протекал ручей.
Ярослав резко обернулся и утер рубахой капли студеной воды с лица.
— Велеградский князь пожаловал, — выпалил княжич, едва отдышавшись. — Чеслава и воевода Буривой его привечают…
— Вот как, — отец криво усмехнулся и указал на сложенные на примятой, пожухлой траве чистую рубаху, воинский пояс с мечом и плащ. — Подай-ка мне.
Пока князь затягивал пояс и прилаживал ножны, Крутояр крепился изо всех сил и молчал, хотя язык жгла дюжина вопросов. Но когда тот потянулся к плащу, княжич не выдержал и выпалил все разом.
— Пошто он догнал нас? Он будет просить у тебя крова и защиты? А как ты рассудишь? — тараторил, пытаясь поспеть за отцом, который взбежал на пригорок.
Ярослав огладил ладонью короткую бороду на подбородке, крепко задумавшись, и поглядел на сына.
— Ну, а ты как мыслишь? Стоит мне выслушать велеградского князя?
Вопрос заставил Крутояра нахмуриться. Он посмотрел на отца, но не нашел в его глазах верного ответа.
— Он не стал слушать тебя на вече… — протянул неуверенно.
Ярослав кивнул.
— Не стал.
Когда они дошли до другого края лагеря, велеградский князь Милорад уже спешился и стоял в окружении своих воинов чуть поодаль от Чеславы и воеводы Буривоя. Завидев Ярослава, он глубоко вздохнул и шагнул вперед.
— Здрав будь, Ярослав Мстиславич, — сказал негромко.
Выглядел он так, что прямо нынче можно было на погребальный костер отправлять. Еще бы! Недобрые вести получил он о разорении своих земель. О разорении родного дома.
— И ты будь здрав, Милорад Людомирович, — отозвался Ярослав, пристально рассматривая незваного гостя. — Я бы попотчевал тебя, но нечем.
— Благодарю. Я сыт, — велеградский князь мотнул головой. — Да и не могу я мешкать. Вестимо, слышал ты о том, что варяги пришли на мои земли.
— Слышал.
Ярослав замолчал. Он чувствовал на себе множество жадных взглядов: своих людей да чужой дружины. Но он никуда не спешил и не заговаривал первым о том, о чем хотел спросить его князь Милорад.
Он уже сказал на вече, как мыслил. Сказал все, что хотел. И нынче и он, и другие пожинали плоды тех слов.
— Да-а-а… — велеградский князь запнулся и скомкал в руках край рубахи. — Я не пошел за тобой на вече, — с трудом вытолкнул из себя жгущее язык признание. — Я сглупил. Следовало послушать тебя, Ярослав Мстиславич.
— Ты рассудил так, как хотел.
— Не рви мне душу, князь! — Милорад вскинулся было, но тотчас замолчал. — Я сглупил. Напрасно не послушал тебя про варягов. Но нынче я хочу все сделать верно.
Ярослав перекатился в сапогах с пятки на носок и бросил хмурый взгляд на велеградского князя. Потом посмотрел на Крутояра, застывшего рядом с отцом.
— Вот что, Милорад Людомирович. На ногах толковать негоже. Идем, попотчую тебя, чем есть, а сын подаст нам хмельного меда.
Солнце не успело высушить выпавшую за ночь росу к моменту, как оба князя сговорились. Взамен на серебро, пушнину и мед Ярослав пообещал велеградскому княжеству защиту и подмогу.
— Я бы оженил наших детей, да мои девки все выросли, — с сожалением промолвил на прощание князь Милорад и вскочил в седло. — Легкой тебе дороги, Ярослав Мстиславич. А я должен спешить.
— Помогай Перун, — отозвался Ярослав.
Едва осела пыль, поднятая копытами лошадей, князь велел отправляться в путь. Они уже потеряли добрую часть дня, пока он договаривался с Милорадом Людомировичем. Больше медлить было нельзя.
В ладожском тереме ждала Ярослава куча забот и хлопот. Прежде всего, следовало отправить людей, чтобы проводили княжича Военега к отцу да встретили от него посланников с вирой.
Желваки заходили на лице князя, стоило ему лишь подумать об этом. Ярослав крепко стиснул челюсть.
Решение старейшины — свежая рана, которая даже не начала затягиваться. За похищенную дочь вече присудило ему серебро… И ни один волосок не упал с головы проклятого воеводы Видогоста, когда Ярослав передал его родному брату-князю. Сразу после того, как старейшина разрешил спор между ними.
Князь вздохнул. Трудно ему было смирить себя. Заставить подчиниться решению веча. Но они клялись Перуном, что не станут противиться, и потому выбора у него не было.
Обратный путь вышел спокойным и тихим. За седмицу, что минула со встречи с велеградским князем, ничего не произошло. Ярослав спешил вернуться на Ладогу, и потому его отряд выступал рано-рано утром и, порой, на ночлег
