Брички опять спросом пользуются! В Архонскую люди приезжают, заказы оставить желают. Говорят, нет ничего лучше брички в хозяйстве. Да разве один мастер управится?
…А еще у Григория Ивановича во дворе голубятня. Он держит птиц просто так: посмотреть да послушать, когда тоска к сердцу подберется. Голубь — птица небесная. Как ангел. В старину едва ли не в каждом доме их держали. Примета добрая. Наша. Степная.
— Белоусы все в Бога верили. Это у меня от отца, — сказал он. Не было казачьего дома без икон. Бога боялись и слушались…
В Великой Степи исстари почитали святого Георгия, покровителя степняков. Шестого мая и девятого декабря (в его день) — праздники, которым более полутора тысяч лет! О них казаки никогда не забывали. И на Урале, и на Дону, и в Америке, и в Турции поднимаются стопки за его величество КАЗАЧЕСТВО. Традиция.
Правда, предки говорили не «Георгий», а «Гюрджи». Так правильнее, по-старинному…
В каждой станице был еще и свой престольный праздник. Тоже казачий, но местный. В Архонке — это день Александра Невского, 12 сентября. Приход здесь назывался его именем. Рассказывают, красивая была церковь, с певучими колоколами. Как заиграют, «округа словно поднималась, за тридцать верст слыхать было».
Фундамент лишь остался, комиссарам она помешала. «Приехал какой-то на казачьем коне, в красных портках, и велел нашу красавицу по миру пустить. Свои же и пустили…» Все сами казаки делают.
Собственно, а кто они такие, казаки? Откуда взялось казачество?
Слово «казак» пришло на Русь из Великой Степи, оно тюркского корня. Впервые отмечено в русском языке в 1395 году как «козак» и означало «работник». Потом этим словом стали называть народ, обитавший на Дону, Днепре, Волге, Яике. Иначе говоря, кипчаков. «Козак» означало «степняк».
В Большой Советской Энциклопедии нашел следующее: «Казак, козак (тюрк. — удалец, вольный человек) — человек, порвавший со своей социальной средой (XIV–XVI вв.), с конца XV в. казаками стали называть вольных людей окраин Русского государства». Небогато. Да и неверно. Вольные люди в Великой Степи и при Аттиле называли себя козаками. Русские здесь совершенно ни при чем.
Смотрю дальше: «Казачество, — военное сословие в дореволюционной России XVIII — начала XX века, в XIV–XVII веках — вольные люди, свободные от тягла и работающие по найму, главным образом на различных промыслах, а также лица, несшие военную службу на окраине страны… В 1920 г. постановлением ВЦИК на казачьи области были распространены все действующие в РСФСР общие законоположения о землеустройстве и землепользовании. Эти акты положили конец существованию казачества как особого военного сословия. Трудовое казачество вступило на путь социалистического строительства».
Отлично. Все закономерно. Такая история и должна быть у казаков, ее предложили крупнейшие советские «казаковеды» А. П. Пронштейн и К. А. Хмелевский… Что сказать еще? Хорошие слова, правильные, устраивающие казаков, раз молчат. Никто и рта не открыл. А вот меня они не устроили: там нет Великой Степи. Казачество — это тема десятая. Главная — ее величество Степь собственной персоной.
Что еще не устраивало? Если кратко — ложь, она не устраивала. Не желаю, чтобы так куцо говорили о моей Родине и моем народе, пусть даже его части… А если подробнее, то начну с неожиданного вопроса. Что в истории казачества бесспорно?
Бесспорно, что казаки — степные жители: степь была их вольницей, их домом. Бесспорно, что казаки — превосходные воины, именно на коне (в прямом и в переносном смысле!) они вошли в судьбу Отечества. Бесспорна и внешность казаков, настоящего казака не спутаю ни с кем… Значит, с этого «бесспорного» и надо начать исследование, решил я.
История казачества — это же страница истории Великой Степи, они неразрывны. И случайности здесь нет. Тот же народ, та же культура. Но кто написал об этом?
О казаках говорят разное, а пишут все больше как о военном сословии. О походах, в которых участвовали они. Война, войска, война, войска… Вот и вся их история. А где же люди? Где их культура? Поэтому казакам и неизвестно о себе ничего достоверного. Спорят, как дети, эти чистые «белые гуси», ищут правду в лапах у хитрой лисы. (Так они переводят слово «казак» — «белый гусь».)
Спорят о мелочах, потому что не знают главного… Например, что их предки до II века жили на Алтае, слыли непревзойденными мастерами выделки железа. «Шешке» называли алтайцы свое детище. В их сильных руках оно стало оружием. А чтобы удар шашкой был резче, придумали седло со стременами… Стремя — тоже их изобретение… И пика… Там, на Алтае, явились миру степная культура и наш народ.
Мы говорим: «Наша Родина — Степь», — и забываем, что колыбелью был Алтай… Много тайн хранит История.
Читая о казачестве, я, кажется, понял, почему степняков русские называли и дикими, и страшными. Понял, когда нашел, что французы писали о казаках после 1812 года. Мол, казаки — дикие люди, звероподобные существа, живущие в глухих лесах: «Казаки едят сырое мясо и пьют кровь. Глаза их ужасны, волосы до пояса, бороды до колен. Пики их — один ужас». Так, с чудовищными выдумками, народы всегда рисуют образ врага-победителя.
Русские не исключение. Что ж, оставим «летописцев» наедине с их страхами.
Простим и то, что не заметили они Дешт-и-Кипчака. А из слов очевидцев следует: в Великой Степи жил один народ. Он жил общинами и родами. Имел «одну форму лица и один язык» — так написал Плано Карпини. У него было общинное владение землей, выборность в управлении, отчет перед кругом. Многое они решали на сходе, сообща. Майдан никогда не пустовал… Относятся ли к казакам эти слова? Им решать.
В Великой Степи никогда не было «диких кочевников». А были города и станицы. Задумайтесь: названия всех старинных степных городов тюркского корня. Случайно ли? Они переводятся только с тюркского языка. И ни с какого другого.
Взгляните на географическую карту. Орел — «дорога на подъем», Ока — «река с течением», Тула — «полный», Саратов, Пенза, Воронеж, Челябинск, Тюмень, Ростов, Айдыр, Бузулук, Хопер, Курск, Кашира, Коломна… Десятки названий.
Подчеркну, тюркские названия особенные. В них приметы. Например, «Орел» — «дорога на подъем» или «верхняя дорога». Из названия опытный кипчак поймет, что город возник на большой дороге, которая, судя по всему, вела из степных областей Дешт-и-Кипчака в Тулу, к оружейникам. Там, где возник Орел, дорога должна была расходиться на нижнюю и верхнюю. Нижняя могла быть болотистой, но короткой. Верхняя дорога хоть и долгая, однако сухая. Поэтому на ней и построили сначала сельцо, назвав его Орёл — «верхняя дорога». По крайней мере из названия категорически исключается птица, она рядом не сидела. Об этом же говорит название другой дороги — Свиная (от тюркского «сув ин» — «вода внизу»).
Или такой пример — Таруса. Оно переводится как «сужение реки». Саратов — «желтая гора». И подобных примеров много. Вся Степь.
Особый интерес представляет древнейший город Брянск, по-тюркски Биринчи («первый», «главный»), и его храм «Спасогробовский, что на владычных гробах», которому более тысячи лет. В городе издревле жили важные духовные лица.
Вот где она, столица Великой Степи. Конечно, требуется исследование. Но не случайно же русские, придя сюда в XVIII веке, ломали древние храмы, закрывали монастыри. Таков был приказ от московской царицы. Уничтожали все, что напоминало былое.
Рядом с Биринчи город Карачев, название означает «сторожевой», «дозорный». Значит, ему было что охранять. И Курсык (Курск) тоже был охранный город. Вот немые свидетели былого. Эти города заложены в V веке, во времена Аттилы.
Были города, были. Но что мы знаем о них? Что знаем о Сарае-Берке, крупнейшем в Золотой Орде, лучшие всадники его объезжали верхом полдня. Там были великолепные дворцы, фонтаны, которые приводили в изумление европейцев. И об этом известно. Самый богатый город Восточной Европы! Сейчас на его месте голая степь.
Следует, видимо, пояснить: иные степные городки были необычны тем, что их дома собирались и разбирались. Размер городка менялся по сезонам года… У народа Степи были свои понятия об удобстве жизни. В этом и проявлялась его самобытность.
