Помощь аспирантов здесь была технически запрещена, но милая, добрая Кэти О'Нелл тайком подсунула Робину выцветшую желтую брошюру по основам исследования парных слов, когда однажды днем застала его в библиотеке с ошеломленным и испуганным видом.
«Это просто в открытых стопках», — сочувственно сказала она. Мы все пользовались ею; прочитай, и все будет в порядке».
Памфлет был довольно устаревшим — он был написан в 1798 году и использовал много архаичных написаний, — но содержал ряд кратких, легко усваиваемых советов. Первый из них заключался в том, чтобы держаться подальше от религии. Этот совет они уже знали из десятков страшных историй. Именно теология в первую очередь заинтересовала Оксфорд в восточных языках — единственной причиной, по которой иврит, арабский и сирийский языки изначально стали предметом академического изучения, был перевод религиозных текстов. Но Святое Слово, как оказалось, было непредсказуемо и немилосердно к серебру. В северном крыле восьмого этажа находился стол, к которому никто не осмеливался подходить, потому что он все еще иногда испускал дым из невидимого источника. Ходили слухи, что там какой-то глупый выпускник пытался написать на серебре имя Бога.
Более полезным оказался второй урок из брошюры, в котором говорилось о необходимости сосредоточить свои исследования на поиске однокоренных слов. Когнаты — слова в разных языках, имеющие общего предка и часто схожие значения* — часто были лучшими подсказками для плодотворных пар, поскольку они находились на таких близких ветвях этимологического дерева. Но сложность с однокоренными словами заключалась в том, что часто их значения были настолько близки, что при переводе возникали незначительные искажения, а значит, и эффект, который могли бы проявить бары. В конце концов, между словом chocolate в английском и испанском языках не было существенной разницы. Более того, в поисках однокоренных слов следует опасаться ложных друзей — слов, которые кажутся однокоренными, но имеют совершенно иное происхождение и значение. Например, английское have произошло не от латинского habere («держать, обладать»), а от латинского capere («искать»). А итальянское cognato означает не «родственник», как можно было бы надеяться, а скорее «шурин».
Ложные друзья были особенно коварны, когда их значения также казались родственными. Персидское слово farang, которое использовалось для обозначения европейцев, казалось, было однокоренным английскому foreign. Но на самом деле «фаранг» возникло из обращения к франкам и превратилось в «западноевропейцев». Английское foreign, с другой стороны, произошло от латинского fores, что означает «двери». Связывание farang и foreign, таким образом, ничего не дало*.
В третьем уроке брошюры была представлена техника, называемая " цепочка последовательных соединений». Это они смутно помнили из демонстрации профессора Плэйфера. Если слова в бинарной паре развивались слишком далеко друг от друга по смыслу, чтобы перевод был правдоподобным, можно было попробовать добавить третий или даже четвертый язык в качестве посредника. Если все эти слова были выгравированы в хронологическом порядке эволюции, то это могло бы направить искажение смысла более точно в нужное русло. Другой связанный с этим прием — выявление второго этимона: еще одного источника, который мог вмешаться в эволюцию значения. Например, французское fermer («закрывать, запирать»), очевидно, основано на латинском firmāre («делать твердым, укреплять»), но на него также повлияло латинское ferrum, означающее «железо». Fermer, firmāre и ferrum гипотетически могли бы создать несокрушимый замок.
Все эти методы хорошо звучали в теории. Но воспроизвести их было гораздо сложнее. В конце концов, самое сложное было придумать подходящую пару. Для вдохновения они достали копию «Current Ledger» — полный список используемых в Империи пар соврадений за тот год — и просмотрели его в поисках идей.
Смотри, — сказала Летти, указывая на строчку на первой странице. Я поняла, как они заставляют работать эти трамваи без водителя».
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
«Какие трамваи?» — спросил Рами.
«Разве ты не видел, как они ходят в Лондоне?» — сказала Летти. Они движутся сами по себе, но ими никто не управляет».
Я всегда думал, что там есть какой-то внутренний механизм, — сказал Робин. Как двигатель, конечно...
Это верно для больших трамваев, — сказала Летти. Но маленькие грузовые трамваи не такие уж и большие. Разве вы не заметили, что они, кажется, тянут сами себя? Она взволнованно ткнула пальцем в страницу. В рельсах есть полосы. Рельсы — это родственное слово trecken, из среднеголландского, которое означает тянуть — особенно когда вы проходите через французского посредника. И теперь у вас есть два слова, которые означают то, что мы считаем треком, но только одно из них подразумевает движущую силу. В результате рельсы сами тянут тележки вперед. Это великолепно».
«О, хорошо,» сказал Рами. Нам осталось только совершить революцию в транспортной инфраструктуре во время экзаменов, и все будет готово».
Они могли бы часами читать бухгалтерскую книгу, которая была полна бесконечно интересных и поразительно гениальных инноваций. Многие из них, как обнаружил Робин, были придуманы профессором Ловеллом. Одна особенно гениальная пара была переведена с китайского иероглифа gǔ (古), означающего «старый или престарелый», и английского «old». Китайский иероглиф gǔ несет в себе коннотацию долговечности и прочности; действительно, тот же иероглиф 古 присутствует в иероглифе gù (固), который означает «твердый, сильный или прочный». Связь понятий «долговечность» и «древность» помогала предотвратить разрушение техники со временем; фактически, чем дольше она использовалась, тем надежнее становилась.
«Кто такая Эвелин Брук?» спросил Рами, пролистывая последние записи на задней странице.
«Эвелин Брук? повторил Робин. Почему это звучит знакомо?
Кто бы она ни была, она гений». Рами указал на страницу. Смотри, у нее более двенадцати пар совпадений только за 1833 год. У большинства выпускников не больше пяти».
«Подожди,» сказала Летти. Ты имеешь в виду Иви?
Рэми нахмурился. «Иви?»
«Стол», — сказала Летти. Помнишь? В тот раз, когда Плэйфер набросился на меня за то, что я села не на тот стул? Он сказал, что это стул Иви».
Полагаю, она очень требовательна, — сказала Виктория. И ей не нравится, когда люди портят ее вещи».
Но никто не передвигал ее вещи с того утра, — сказала Летти. Я заметила. Прошло несколько месяцев. И те книги и ручки лежат там, где она их оставила. Значит, либо она до ужаса бережно относится к своим вещам, либо она вообще не возвращалась за этот стол».
Пока они листали бухгалтерскую книгу, другая теория становилась все более очевидной. В период с 1833 по 1834 год Иви была очень плодовита, но к 1835 году ее исследования полностью сошли на нет. Ни одной инновации за последние пять лет. Они никогда не встречали Иви Брук на факультетских вечеринках или ужинах; она не читала лекций, не проводила семинаров. Кем бы ни была Эвелин Брук, какой бы блестящей она ни была, она явно больше не работала в Бабеле.
Погодите, — сказала Виктуар. Предположим, она окончила университет в 1833 году. Тогда она была бы в одном классе со Стерлингом Джонсом. И Энтони».
И Гриффином, понял Робин, хотя и не сказал этого вслух.
Возможно, она тоже погибла в море, — сказала Летти.
Проклятый класс», — заметил Рами.
В комнате вдруг стало очень холодно.
Предположим, мы вернемся к проверке», — предложила Виктория. Никто не возражал.
Поздним вечером, когда они так долго смотрели в свои книги, что уже не могли соображать, они играли в придумывание неправдоподобных пар, которые могли бы помочь им сдать экзамен.
Однажды Робин выиграл с помощью jīxīn. В Кантоне матери отправляли своих сыновей на императорские экзамены с завтраком из куриных сердечек», — объяснил он. «Потому что куриные сердечки — jīxīn — звучит похоже на jìxing, что означает память «*.
