центр радиопомех у горы Геббель-Умм-Махас, обнаружить РЛС ПВО и зенитные позиции.
Работа 63‐го ОАО продолжалась. Разведчики заходили все дальше на восток, и к зиме их маршруты пролегли над Израилем. Опыт предыдущих войн показал, что небольшие размеры этой страны дают возможность быстро маневрировать войсками, перебрасывая их с одного фронта на другой. Так было и в июне 1967 г., когда после разгрома египетской армии израильтяне отвели часть своих сил на север и нанесли поражение Сирии. Поэтому, учитывая возможность подтягивания резервов противника на Синай, требовалось изучить его тыловую инфраструктуру и сеть коммуникаций, связывавших Израиль с оккупированными территориями. Другими задачами разведки над Израилем были оценка возможностей его портов, через которые шли поставки вооружений, вскрытие сети ПВО и аэродромов.
Израильские истребители не пугали лётчиков. У них уже был опыт таких встреч над Синаем, где МиГ‐25 не раз проходили над аэродромом у Мелеса. «Фантомы», поднимавшиеся на перехват, уступали МиГ‐25 и в скорости, и в высоте полёта. Пытаясь дотянуться до МиГа и занять положение для атаки, «фантомы» выходили на предельный угол атаки, теряли управление, клевали носом или сваливались в штопор. «Миражи» отставали от МиГ‐25 ещё больше, напоминая на этих высотах снулую рыбу. Контакт израильтян с разведчиком оставался в лучшем случае визуальным, и неуловимый МиГ снова и снова уходил от преследователей.
Зенитные ракеты «Хок» MIM‐23A, которыми была оснащена ПВО Израиля, тоже не представляли серьезной опасности для МиГ‐25. Бортовая аппаратура разведчиков не раз фиксировала работу РЛС противника, засекавших нарушителя. Однако тревожного сигнала «Сирены», сообщающей о готовности ЗРК к пуску, не было. МиГ‐25 шёл выше зоны досягаемости «хоков», которые могли поразить цели лишь на высотах до 12,2 км. Обнаружив позицию ЗРК, лётчики ограничивались включением станции постановки помех СПС‐141 и продолжали полёт.
Куда больше опасений вызывали слухи о появлении в Израиле ЗРК «Найк-Геркулес» с досягаемостью до 50 км. При встрече с ними, помимо постановки помех, на помощь мог прийти противоракетный маневр — самолёт, достигающий «горкой» динамического потолка 37 км и выдерживающий перегрузку до 5, обладал реальной возможностью уклониться от ракет. Однако США так и не поставили «найк-геркулесы» Израилю, хотя поставляли эти ЗРК не только союзникам по НАТО, но и Тайваню, и Турции.
Дальние полёты велись до марта 1972 г. Единственным, что могли противопоставить этому израильтяне, были протесты, которые заявлял их представитель в ООН Рафаэль после каждого пролёта МиГ‐25.
В Египет были доставлены специальные авиабомбы с улучшенной аэродинамикой ФАБ‐500Т (термостойкие), специально разработанные для внешней подвески МиГ‐25РБ. После сброса с большой высоты они могли пролететь по баллистической траектории к цели несколько десятков километров. Каждый из МиГ‐25РБ мог нести до восьми ФАБ‐500Т, однако до бомбардировок дело не дошло.
Интересно, были ли снабжены термостойкие ФАБ‐500Т выдвижными крыльями? Так, в конфликте на Украине ФАБ‐500 с выдвижными крыльями пролетают до 70 км, а то и больше.
С апреля по декабрь 1972 г. лётчики и инженеры 63‐го ОАО возвратились домой. Четвёрка МиГ‐25 осталась в Египте, полёты на них продолжила сменная группа из частей ВВС. Успешная и эффективная работа МиГ‐25 в боевых условиях подтвердила их уникальные возможности и была зачтена в программу госиспытаний. Создатели машины и руководство ВВС получили доказательства надёжности и перспективности нового самолёта. В декабре 1972 г. был подписан акт о принятии МиГ‐25РБ на вооружение.
Глава 27
Эвакуация советских специалистов из Египта
В период пребывания группировки советских войск в Египте её посещали: председатель Совета министров СССР А.Н. Косыгин, председатель Президиума Верховного Совета Н.В. Подгорный, секретарь ЦК КПСС Б.Н. Пономарёв, министр обороны маршал А.А. Гречко, его первый заместитель маршал С.Л. Соколов, начальник Генерального штаба маршал М.В. Захаров и ряд других руководителей Министерства обороны.
«Война на истощение» шла с переменным успехом и могла продолжаться бесконечно. Сложилась своего рода патовая ситуация. Тогда США выдвинули план мирного урегулирования ближневосточной проблемы, известный как «план Роджерса», выдвинутый им 9 декабря 1969 г. План предусматривал прекращение огня на 90 дней как первый шаг к установлению мира. Египет не без нажима СССР согласился, Израиль тянул с ответом.
Ситуация резко изменилась лишь после того, как в результате огня советских ракетных дивизионов израильская сторона стала нести ощутимые потери в авиации. Всего с 20 июля 1969 г. по начало августа 1970 г. было сбито 94 израильских самолёта, что равнялось примерно 50 % от имевшегося в Израиле парка боевых машин. 7 августа наконец-то было установлено перемирие сроком на три месяца. «Война на истощение» пошла на убыль.
С 4 августа 1970 г. советские военнослужащие никаких боевых действий не вели, что было связано с началом египетско-израильских консультаций. Советские воины-зенитчики в основном занимались обслуживанием боевой техники и обучением местных солдат и офицеров. В марте 1971 г. первая группа советских специалистов была заменена вновь прибывшими из СССР военнослужащими.
За успешные боевые действия в Египте 166 офицеров, сержантов и солдат зенитно-ракетной дивизии были награждены правительственными наградами. Сам командир генерал-майор А.Г. Смирнов был удостоен ордена Боевого Красного Знамени.
Сразу после смерти Г. Насера (28 сентября 1970 г.) началось постепенное ухудшение советско-египетских отношений, хотя на первых порах новый египетский президент А. Садат стремился действовать как и его предшественник и даже после нескольких официальных визитов в Москву подписал 15 мая 1971 г. Договор о дружбе и сотрудничестве с СССР.
Что же подтолкнуло Садата к двойной игре? С одной стороны, он питал истинные симпатии к американцам и весьма недоверчиво относился лично к Л.И. Брежневу.
С другой стороны, Садат убедился, что арабо-израильский конфликт потерял первостепенное значение в советской внешней политике. Москва не собиралась жертвовать «разрядкой» ради удовлетворения амбиций египетского лидера.
«Наконец, освобождение Синая становилось для Садата делом личной чести. Все в Египте над ним посмеивались. В экономике и политике он не разбирался. На пост президента попал случайно. Много пил, особенно любил русскую водку. Тайные контакты с США вселяли надежды на необходимое самоутверждение на ниве победоносной войны с Израилем.
Советской военной разведке стало известно, что США по линии ЦРУ заверили Садата, что готовы оказать Египту “всемерную помощь” при условии избавления от советских войск. К тому же американцы всячески подчеркивали, что египетская армия уже оправилась от шока 1967 г., восстановлена, обучена и готова к битве с Израилем. Садат колебался вплоть до апреля 1972 г., когда его очередной визит в СССР не дал ожидаемых результатов: Египту было отказано в просьбе увеличить советскую военную помощь. Тут же в Каир прибыл госсекретарь США Г. Киссинджер, который поставил египетскому лидеру примерно такое условие: убирайте из страны русских, и Америка будут выплачивать вам ежегодно 3 млрд долларов для поднятия
