Сочиняя формулировки в пользу необходимости завершения затянувшегося на его взгляд эксперимента, Тиб на чем свет костерил академическую верхушку. Не упустил он и случая в очередной раз потоптаться на прахе Маккрея. Патологическая ненависть к более удачливому коллеге, еще при жизни занявшего биологический олимп, не давала ему покоя. Непомерный солипсизм* (*Солипсизм — крайний эгоизм, эгоцентризм) Тиба просто поражал. А поскольку он по-прежнему считал себя жертвой судебного произвола, то в выражениях не стеснялся.
— Проклятый олигофрен! [60] — ревел он так, что даже окрестная живность замирала в испуге. — Голову даю на отсечение: именно он придумал этот чертов эксперимент! Космический зоопарк — это надо же! Только такой, не имеющий понятия о гуманности подонок, способен был уподобить меня полудохлой крысе!..
Тут, похоже, Тиб перегибал. Насколько Шлейсер был в курсе, Маккрей не имел никакого отношения к организации на Каскадене пенитенциария, поскольку в то время еще не возглавлял ТИВЖ. Но Тиба меньше всего интересовали такие «мелочи». Когда он входил в раж, то с одинаковым остервенением громил и правых, и виноватых.
Оказав посильную помощь, Шлейсер, дабы не мешать, уединился в своей комнате и на несколько дней погрузился в глубины информационного океана. Сознание, перегруженное предшествующими высылке впечатлениями, еще не уложило в единую схему многие фрагменты последней экспедиции, из которых исподволь формировалась оценка составляющих случайно открывшийся ему физический мир связей, причем закрученных таким витиеватым образом, что рассудок до сих пор отказывался воспринимать пережитое, как реальность. Ни свидетелей, ни доказательств нет. Вот и гадай: что было, чего не было… Вместе с тем, сейчас ему как никогда хотелось разобраться с тайной «s-фактора» и увязать ее с проблемой бытия как такового. Он понимал: ответ скрывается где-то на стыке фундаментальных наук — физики, химии, космологии, биологии. Как тут сориентироваться, не утонуть в противоречиях?.. В таких делах и дураку понятно: на изучение даже доли известного, жизни не хватит. Сомнений в этом нет. Но надо что-то делать. Искать решение. Иначе мозги закипят, психика не выдержит…
Задачу, которую он перед собой поставил, была не из простых. Более того, это была особо трудная, даже можно сказать неразрешимая задача. По крайней мере, еще ни у кого из современников или у тех, кто жил раньше, не достало сил постичь безмерную масштабность многоликого, извечно сущего трансфинитума и отследить по стадиям весь ряд когда-то совершившихся преобразований: от элементарной пустоты до невообразимой сложности…
После месячного перерыва он вернулся к изучению компендиума, пытаясь во всеобъемлющих обобщениях мэтра найти подтверждение собственной логической последовательности, сформировавшейся в ходе раздумий о сути вещей, об энергетике альтернативных пространств, о первопричине жизни. Наверное, у него, как ни у кого другого, были на то причины, поскольку складывалось так, что столь нежданно проявившаяся в его родословной связь времен определялась выбором судьбы, почему-то избравшей именно его на непростую роль проводника истории. Те положения теории становления мира, которые раньше воспринимались формально и без сколь явно выраженной связи с действительностью, после провала последней миссии обрели вдруг совершенно другое значение, наполнились новым смыслом, что в немалой мере помогло сохранить пошатнувшуюся было веру в оправданность своего существования. Однако вместе с тем пришло и понимание никчемности потуг, направленных на осмысление вселенских тайн, скрывающихся в толщах континуальной развертки, а если где и приоткрывающихся, то ровно настолько, чтобы не дать возможности высвободиться из оков апперцепции тем элементам сознания, которые могли бы изменить его мировоззрение, придать мышлению прозрачность, помочь разобраться в основах действия природообразующих начал.
Много чего продолжало оставаться непонятным. И не все из наличествующего вот так сразу поддавалось уяснению. Известно, в основе психоанализа лежат три главных положения. Первое: есть нечто, формирующееся еще в раннем детстве подсознательное. Второе: развивающееся несколько позже сознание. И, наконец, «цензура», которая не допускает бессознательное в сознание. Но природе нет дела до всяких там теорий, постулатов, положений. Волны времени размеренно катят по галактическим пажитям. Где-то беспрерывно сворачиваются и разворачиваются поля, рождаются и умирают звезды. Вечное движение. Зачем? В чем смысл того, что создано и продолжает развиваться?..
7
ИЗ КОМПЕНДИУМА МАККРЕЯ
…В любой формальной системе можно сформулировать утверждение, которое в этой системе нельзя ни доказать, ни опровергнуть. Таким утверждением, в частности, является и понятие об энтропии. В общем случае можно лишь построить новую, более значительную систему, которая позволит данное утверждение не считать за таковое. Но даже эта новая, более общая система в своей основе будет иметь минимум как два основополагающих фундаментальных постулата: определение материи как объективной реальности и вывод о том, что соотношения или процессы, которые невозможны в круге известных нам явлений, могут стать возможными в области других явлений.
Считается установленным, что в природе принцип зеркальной симметрии или другими словами сохранения четности, имеет весьма ограниченную сферу влияния. Например, при распаде ядер в магнитном поле образующиеся электроны летят преимущественно в сторону одного из магнитных полюсов. Далее оказалось, что левополяризованные электроны (как бы вращающиеся влево по направлению движения) взаимодействуют с ядрами сильней, чем поляризованные вправо.
В связи с этим логично допустить, что земная и каскаденианская диссимметричная жизнь, из-за нарушения электромагнитной симметрии в результате вклада слабых взаимодействий, является изначальным продуктом строго закономерной эволюции вещества, лишенной всякого элемента случайности.
Нарушение принципа симметрии оказывает немалое влияние и на законы сохранения, поскольку нарушение природного равновесия между левым и правым уже определяет перетекание энергии в системе, которая непременно должна быть открытой. Отсюда следует, что уже само различие между левым и правым должно быть сдерживающим фактором для роста энтропии.
Концепция формирования биоценоза как самоорганизующейся и развивающейся только за счет собственных внутренних ресурсов системы оказалась несостоятельной. Некроценоз — тому свидетельство. И не исключено, что главное различие между ними — в различии энтропийных процессов, внешне для нас, как и «s-фактор», никак не проявляющихся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
