Читаем без скачивания Волчий уголок - Александр Пискунов

– Неплохо бы еще пяток червей иметь, – заметил дядя Петя.

– Я поищу, – вызвался Славик.

Дядя Петя попытался отговорить его, но потом махнул рукой.

– Возле омута буду ждать…

Славик пришел к полю и возле крайней борозды колом отвернул кусок дерна. На изломе черной, переплетенной травяными корешками земли торчал кончик розового червяка…

Он схватил его, червь напрягся и начал уползать в спасительную норку. Он тянул, но чувствовал, что червь держится крепко. Кончилось тем, что в руке у Славика остался слабо шевелящийся кусочек, оторванный от основного тела.

Славик вспотел, отворачивая куски дерна. Черви попадались не часто, и большинство из них он не смог выковырнуть из норки. Они или уползали сразу, или застревали накрепко.

Рассердившись, он схватил одного и резко дернул… К его изумлению, червяк легко выскочил из земли. Славик попробовал еще раз таким же способом и снова вытащил его целеньким. К концу своей охоты он понял, что когда он осторожно пытался тащить червя, тот успевал напрячься и заклиниться в узкой норке. Если же дергать неожиданно, то он просто не успевает среагировать.

Дядя Петя не сразу поверил Славику… После он сам убедился, что действительно есть маленький секрет добычи червей, когда под рукой нет лопаты.

Дядя Петя ловил возле знакомого омутка. Он кивком показал Славику, куда лучше забрасывать.

Славик не торопился. Не хватало у него терпения забросить удочку в глубокий омут с тихим течением и бесконечно ждать поклевки, как любил делать дядя Петя. Конечно, в этом случае клевала серьезная рыба: крупная плотва, густера, подъязки, редко – окуни.

Славик шепотом сообщил дяде Пете, что в кустах спрятал ботинки, а сам пойдет дальше по речке в сторону моста и деревни. Возле речки, где не было настоящего леса, он не боялся змей и ходил босиком. Здесь не кололась иглица и не попадались острые сучки, как в лесу. Местные жители протоптали тропинку вдоль реки, иначе он и не продрался бы через заросли тростника, осоки, а кое-где и крапивы вместе с олешником и лозой.

В нескольких местах Славик пробирался к речке, но забросить было негде: малоподвижную воду плотно укрывали листья кувшинок. Доцветающие пирамидки стрелолиста возвышались над ними.

Наконец он нашел треугольник чистой воды у противоположного берега. Похоже, там подходили на водопой коровы: пологий берег тоже треугольником был выбит до черноты копытами.

Славик раз и второй примерился и, с руки, чтобы не зацепить крючок за траву, осторожно забросил. Поплавок кувыркнулся на воде, встал и, чуть покачивая коротким маячком, довольно быстро поплыл рядом с листьями. Славик молча порадовался удачному забросу. Течение здесь было не таким и слабым, это с первого взгляда казалось, что под покровом из листьев вода вообще не движется.

Поплавок добежал до середины пути, приостановился на миг, затанцевал и тут же наискось ушел под воду.

Славик взмахнул удилищем. По привычке он ожидал после слабого толчка подсечки полета рыбешки прямо в руки. Но удилище прогнулось, и через него он ощутил слабо подавшуюся тяжесть на конце лески…

Привычка выхватывать рыбку одним взмахом помогла ему. Он не остановил движения удилища, уцепившись за него двумя руками. Рыбина, разбрызгивая блестящие словно ртутные капли, проволоклась по листьям кувшинок и свалилась у его ног.

Он перемазался в черной болотной грязи, пока хватал ее на берегу, готовую вот-вот свалиться обратно в речку. Когда он бросил ее подальше на траву, она уже трепыхалась слабо. Бессмысленно смотрел в небо полированный красный глаз.

«Граммов на триста потянет плотвица», – радостно подумал он, чувствуя свою взрослость, серьезность, удачливость.

Он не любовался, не прыгал, не кричал. Он чувствовал, что добыл к ужину или завтрашнему празднику пищу, и этого было достаточно.

Он выбрал самого толстого ручейника и снова удачно забросил на прежнее место. Видно, стайка плотвы держалась у коровьего водопоя. Снова поплавок остановился на половине короткого пути…

На этот раз плотвица вылетела пробкой и чуть не попала Славику в лицо. У этой не хватило веса по-настоящему согнуть удилище.

Славик так настроился таскать их одна за другой, что когда после третьей поклевки поплавок без ныряний проплыл весь возможный участок, он не сразу перезабросил, и крючок зацепился за траву.

Если бы не три пойманные рыбы, Славик скорее всего оборвал бы леску: разозлился бы и стал дергать Но теперь он не спеша положил удилище на воду, срезал токую лозинку с сучком, нанизал на нее улов. Затем сполоснул с ног засыхающую грязь, вымыл руки и осторожно взялся за удилище… Он не поверил своим глазам: крючок отцепился сам собой.

На уловистом месте рыба больше не клевала. Славик двинулся дальше. Он проверил все доступные окна чистой воды и поймал еще четыре плотвицы и одну густерку – плоскую синеватую рыбу с желтыми глазами.

Далекий, но отчетливый рокот грома он услышал, когда сидел на твердом берегу на излучине и почти от самых ног пускал поплавок по течению к повороту, где речка неспешно подмывала глинистый берег, склонившийся к воде зеленым травяным чубом. Вот где у него началась ловля. Плотва, правда, небольшая хватала насадку наперебой. Славик не устоял перед соблазном – заволновался, заторопился, стал не вовремя подсекать, и в конце концов из не менее двух десятков поклевок не прозевал только семь.

Тем временем белые клубы облаков в виде огромных башен потемнели, растеклись по небу, закрыли солнце. Еще раз-другой блеснула малозаметная среди дня молния, громче, суше пророкотал гром. Первые капли звонко шлепнулись на воду. Одна, ледяная, свалилась Славику за шиворот.

Он быстро собрал рыбу, огляделся. На лугу рядом с полосой низких ольховых кустов стоял стожок сена – самое подходящее место на случай дождя. Капли стали падать чаще – Славик побежал к стожку.

Ветра почти не было. Несильный дождь шел прямо. Славик прижался спиной к сухому колючему сену и поджал под себя ноги. В кармане отыскал тонкую пластинку сухаря и засунул за щеку вместо леденца.

Блеклая тучка как будто не грозила сильным дождем. Сидеть под стогом было приятно, не хотелось скоро уходить отсюда…

Гром громыхнул одновременно с молнией да так, что Славик подпрыгнул и чуточку оглох. И тут же дождь сыпанул как из ведра – сплошной серой стеной, край которой зацепил Славиковы колени. Он начал спиной ввинчиваться в стог. Ветер малость запоздал, зато вскоре подхватил дождевой поток, перекосил его и понес по лугу на олешник, который прилег к земле на недолгий миг, не выдержав ярости короткого мощного шквала.

Все бы ничего, но ветром закрутило дождевые струи во все стороны стога. Славик попробовал переместиться, но везде было мокрое сено, а дождь хлестал еще сильнее. Оставалось крепче вжиматься в неподатливый стог. Сооружать хоть какую нишу было поздно.

Дождь кончился не так внезапно, как начинался. Запоздалые капли по одиночке долго догоняли основную массу воды, давно пролившуюся на землю. Славик не обращал на них внимание.

Солнечный луч пробился из серого облачного нагромождения, и сразу посветлело. Славик стал собирать вещи, а когда поднял голову, чуть рот не раскрыл от восхищения. Позже он корил себя. Что прозевал миг появления…

На синеве уходящей на северо-восток грозовой тучи сияла, упиралась в поля и далекий темный лес огромная радуга. Не какой-нибудь блеклый кусочек, приткнувшийся к земле, а полная, толстая и идеально правильная дуга, охватившая полнеба, как будто слегка рыхлая, и все же удивительно яркая, отчетливая. Все семь цветов насчитал Славик, да еще ее слабого двойника обнаружил над ней. Пожалуй, такую радугу он видел впервые. Он в который раз пересчитал цвета, вполголоса повторяя известную из школы фразу: «Каждый Охотник Желает Знать, Где Сидит Филин».

Наверное, потому, что в их лесу все краски были приглушены, преобладал серо-зеленый фон, такой многоцветной и радостной показалась ему радуга. Глаз нельзя было отвести.

Короткий ливень слегка замутил и поднял воду в реке. Ловить больше не хотелось, да и клевало бы скорее всего. Славик пошел назад, напрямик пересекая каждую прозрачную лужу на скошенной траве, у которой дно было мягким, пружинистым, и отчетливо просматривался на нем каждый стебелек. Приятно было смотреть в воде на собственные абсолютно чистые белые ноги.

Дядя Петя как ни в чем не бывало стоял с удочкой возле моста. От дождя он прятался под ним, и у него на плечах остались глинистые следы грязных капель, просачивающихся сквозь дощатый настил. По деревянному без перил мосту ездили мало, дорога с двух сторон заросла подорожником и птичьей гречишкой. Славик сел на мокрые доски, свесил над рекой ноги и стал ловить уклеек. Поплавок спустил к самому крючку и следил не за ним, а прямо за светлым пятнышком насаженного ручейника.

Мальки тут же подскакивали к лакомому куску, тыкались в него носами и отплывали, не в силах ухватить крошечным ртом. Более шустрые умудрялись так дергать насадку, что поплавок начинал бешено трястись Потом из толщи воды появлялась взрослая уклейка, на ходу хватала ручейника и пыталась, не меняя курса, двигаться дальше. Здесь уж оставалось не зевать.