После всех этих чудовищно шумных, утомительно беспорядочных и до жути устрашающих мучений чудо жизни в конце концов восторжествовало – Гвен из последних сил вытолкнула на свет своих младенцев.
– Мальчик и девочка. Подумать только, – пробормотала миссис Джонсон, смывая следы крови с худеньких телец кричащих новорожденных.
– С детьми все в порядке? – слабым шепотом спросила Гвен.
Доротея обернулась и, вытянув шею, посмотрела в сторону миссис Джонсон.
– Я вижу, как они машут ручками и двигают ножками, – доложила она сестре с глуповатой улыбкой. Никогда в жизни не испытывала она такого головокружительного чувства облегчения.
Дверь спальни приоткрылась. Доротея была в полной уверенности, что это Джессон, но вместо него в дверном проеме показалась Эмма.
– Я слышала… О господи, ребенок родился! – Радость на лице Эммы быстро сменилась недоумением. – Их двое?
Доротея усмехнулась:
– Ты же знаешь нашу Гвен. Она никогда не ограничивается полумерами.
Повитуха со своей помощницей поднесли младенцев к кровати. Доротея и Эмма в нетерпении подошли поближе, чтобы получше рассмотреть племянников.
– Хотите подержать их? – спросила миссис Джонсон у Гвендолин. – Мне нужно отыскать вашего мужа, чтобы сообщить ему радостную новость.
Гвен с сожалением покачала головой.
– Боюсь, мои руки слишком слабы. Передайте их лучше сестрам.
Эмма взвизгнула от восторга и протянула руки к ближайшему ребенку. А Доротея колебалась. Не дожидаясь ее согласия, миссис Джонсон сунула ей спеленутого младенца. Ребенок лежал несколько секунд спокойно, но вдруг выгнул спинку и повернул головку в попытке отыскать грудь.
– Ах, должно быть, это твой сын, Гвен – сказала Доротея с улыбкой.
Она поднесла мизинец к его ротику, и малыш принялся жадно его сосать. Между тем девочка на руках у Эммы спокойно спала.
Джессон стремительно ворвался в комнату и растолкал служанок, обступивших кровать. Миссис Джонсон следовала за ним.
– С ней все в порядке? – спросил он повитуху. – Правда?
– Она измучена, но безумно рада, как всякая только что родившая мать, – ответила миссис Джонсон, собрав в кучу испачканные простыни и передав их одной из служанок.
– Но ведь она непременно поправится, не правда ли? Скажите мне, что она поправится, – настаивал Джессон, повысив голос.
– Не надо так распаляться, любовь моя, – проворчала Гвен. – Ты напугаешь наших детей.
При звуке голоса Гвендолин Джессон замер. Взгляд его встревоженно устремился к жене.
– Идите сюда, Джессон, поздоровайтесь с вашими сыном и дочкой, – сказала Доротея веселым тоном в надежде улучшить его паническое настроение.
Ее зять рассеянно посмотрел в сторону своих детей.
– Одну минутку. – Он присел на край кровати Гвендолин и осторожно заключил ее в объятия.
Доротея заметила, что плечи его содрогаются. С удивлением она поняла, что Джессон плачет. Не желая потревожить супругов в этот глубоко интимный момент, она отошла к окну с уютно устроившимся у нее на руках ребенком. Эмма сделала то же самое. Не сговариваясь, новоиспеченные тетушки принялись раскачиваться из стороны в сторону, обнаружив с радостью, что младенцам это нравится.
– Простите за вторжение.
Доротея оторвала глаза от ребенка и увидела стоявшего в дверях Картера.
– О, ты как раз вовремя, – оживилась Доротея. – Это очень важное событие в семье, и мы все бесконечно счастливы разделить эту радость. Гвендолин благополучно родила близнецов. Посмотри, это ее сын.
Доротея слегка приподняла ребенка, чтобы Картер мог как следует его рассмотреть. Он взглянул на младенца с любопытством, и она ободряюще улыбнулась ему. Он медленно шагнул вперед и сунул палец в ладошку малыша. Крошечные пальчики тут же вцепились в него.
– Он такой маленький, – прошептал Картер.
– И красный, и сморщенный, и с хохолком темных волос на голове, – прошептала Доротея в ответ и поцеловала ребенка в лобик. – Казалось бы, с такими привлекательными родителями он мог бы не так сильно походить на маленького тролля.
– Боюсь, твое описание довольно точно, – улыбнулся Картер.
Доротея согласно кивнула.
– Клянусь, наши дети будут намного красивее, хотя я никогда не скажу этого при сестре.
Оттого что они разговаривали о детях, у Доротеи потеплело на сердце, хотя по коже пробежала тревожная дрожь. После того как она насмотрелась на мучения Гвендолин, ей не слишком хотелось испытать это самой. Но держать в руках драгоценный живой комочек оказалось так приятно, что ее мнение постепенно изменилось. Ведь это сулило так много счастья и радости в будущем. За такую награду можно и пострадать.
Внезапно мальчик напрягся всем телом, лицо его сморщилось, из горла вырвался громкий крик. Этот крик напугал его сестру, и она тут же принялась вторить ему своим тоненьким голоском.
– Думаю, они хотят к маме, – взволнованно сказала Эмма.
Она поспешила к кровати и отдала девочку в протянутые руки Гвендолин.
– И к папе тоже, – добавила Доротея.
Не дав возможности Джессону что-либо сказать, она сунула орущий сверток ему в руки. Его испуганное лицо выглядело комично. Он явно был в панике.
Дверь спальни отворилась, и в комнату вошел брат Джессона лорд Фарнхерст. Его сходство с Джессоном было просто потрясающим. И неудивительно, ведь они тоже были близнецами.
– Мне показалось, я слышал знакомый звук, – сказал лорд Фарнхерст, подходя ближе. Тень задумчивости скользнула по его лицу, когда он увидел младенцев, и Доротея подумала, что он, наверное, вспомнил своего ребенка, родившегося несколькими месяцами раньше.
– Я стал отцом, – объявил Джессон слегка дрожащим голосом.
– Ого! Сразу двое. – Лорд Фарнхерст рассмеялся. – Отличная работа, Гвендолин. От всего сердца поздравляю вас обоих.
Они постояли еще несколько минут, любуясь малышами, пока те не начали снова кричать.
– Думаю, будет лучше, если мы оставим молодых родителей одних, – сказал Картер. Обняв за плечи одной рукой Доротею, другой – Эмму, он увлек сестер за собой из комнаты. – У вас будет время полюбоваться новорожденными завтра утром.
В коридоре Эмма крепко обняла Доротею и объявила, что отправляется спать. Лорд Фарнхерст сказал, что хочет дождаться брата, чтобы поговорить с ним до отхода ко сну. По пути в спальню, спешно приготовленную для них, Картер и Доротея встретили дворецкого, и тот осведомился, не нужно ли им чего-нибудь.
– Пожалуйста, распорядитесь, чтобы нам в комнату подали поднос с едой, – попросил Картер. – Я уже поел, но у леди Атвуд целый день не было крошки во рту.
Усталость навалилась на Доротею всей тяжестью, как только они вошли в спальню. Она отпустила служанку и позволила Картеру помочь ей переодеться в белую льняную ночную сорочку, которую привезла с собой. К тому времени, когда в комнату принесли еду, она уже сладко зевала.
– Я слишком измучена, чтобы есть, – заявила Доротея, когда Картер попытался соблазнить ее кусочком жареного цыпленка. – Хочу только одного: поскорее добраться до теплой постели.
В доказательство своих слов она забралась на широкую кровать под балдахином и уютно свернулась под одеялом. Ей слышно было, как Картер шуршит одеждой, раздеваясь. Затем он скользнул под одеяло и тесно прижался к ней, обняв одной рукой. Доротея удовлетворенно вздохнула и прильнула к нему всем телом. Она закрыла глаза в ожидании наступления сна, как вдруг у нее громко заурчало в животе. Картер ласково погладил ее по руке.
– Ты должна что-нибудь съесть, – сказал он. – Тогда почувствуешь себя лучше.
Отрицательно покачав головой, Доротея повернулась и коснулась губами его широкой груди.
– Я так устала… – отозвалась она.
– Хм. Хотелось бы мне сказать сейчас какую-нибудь ужасную грубость, но я лучше воздержусь.
– Очень признательна тебе за это.
Она скользнула губами к впадинке возле его горла и запечатлела жаркий влажный поцелуй на этом восхитительном месте.
