Страшилище слушалось её, словно прекрасно обученный служебный пёс, или даже лучше.
Это были очень, очень важные сведения. Он обязан выжить и доставить их командованию Горного Корпуса. Всё время после пленения мастер-сержант успешно изображал впавшего в прострацию, сломленного, утратившего волю к жизни человека. Сейчас он только возносил благодарственную молитву небесам, что его маскировка осталась нераскрытой.
Выжить и вернуться – вот его главная задача. Он точно знает теперь, что три сказочных зверя, о которых ходило столько баек, – никакая не сказка, а самая что ни на есть реальная реальность.
Варвары умеют обращаться в животных и умеют повелевать морскими чудовищами. Военный Департамент будет вне себя от радости, получив наконец точные и достоверные сведения – ведь он не какой-то там безусый новобранец, подписанный, как говорится, «за шиллинг на дне пивной кружки»[15]. Он старший мастер-сержант, его слово заслуживает доверия.
Но прежде всего он должен выжить.
* * *
– Давайте все сюда. – Анея Вольховна встала на пролёгшие через прибой чёрные щупальца. – Этих двоих ведите.
Пришедший к тому времени в чувство Харпер впал в такое же оцепенение, что и мастер-сержант. Оба солдата, не сопротивляясь, дали завести себя на спину кракена. Чудовище вздрогнуло, справа и слева из кожных складок поднялись острые роговые гребни, сомкнулись, защищая от волн и ветра.
– А теперь держитесь! – скомандовала старая колдунья. – С ветерком прокатимся!..
И они прокатились.
Старший мастер-сержант, по-прежнему усердно изображая шокированного и ко всему равнодушного пленника, не мог поверить, что живое существо – не машина, которой неведома усталость! – способно нестись с такой быстротой. Туша чудовища подрагивала у него под ногами, оно не пробивалось, не проламывалось сквозь волны, подобно броненосцу; нет, оно скользило, словно не замечая их, и валы расступались перед ним.
Молодая женщина, та самая, что обращалась в медведицу, известную в Горном Корпусе как Седая, молча протянула ему хлеб и флягу с водой. Хлеб был тёмный, плотный, ржаной.
Сержант впился зубами в краюху, украдкой поглядывая на варварку.
Хороша, признался он себе. Рослая, статная, высокая грудь, плечи гордо развёрнуты; приодень её, так все красотки Норд-Йорка исшипятся от зависти.
Женщина – Седая – перехватила его взгляд. Её собственный взор заледенел, и его наполнило такое презрение пополам с ненавистью, что мастер-сержант, мигом вспотев, поспешил отвернуться, вжимая голову в плечи.
Ему вдруг сделалось очень, очень страшно.
…Кракен мчался сквозь сгустившуюся ночь, оставляя позади лигу за лигой. Люди и оборотни на его спине спали – безмятежно, ничуть не опасаясь, и мастер-сержант вскоре понял почему. Стоило ему шелохнуться, как волк с медведем разом вскинули головы, воззрившись на него в упор.
Медведь негромко рыкнул, да так, что у сержанта разом отпала всякая охота шевелиться.
…Едва забрезжило утро, когда перед ними из морских волн воздвигся остров с исполинской горой цвета запёкшейся крови.
– Вот и добрались, – сказала по-имперски старая ведьма, довольно потирая руки. – Вставайте, kasatiki. Ваш черёд пришёл.
Харпер затрясся как осиновый лист.
Щупальца кракена перекинулись, словно корабельный трап, через полосу прибоя.
Впереди лежал каменистый пляж, пустынный и покинутый.
– За мной, – решительно и весело бросила старая ведьма, легко, по-молодому перебежав на берег.
* * *
Всеслав ничего не понимал. Зачем Анее Вольховне понадобились эти двое пленных? Что она тут измыслила? Почему ничего не говорит, ничем не делится? Им сейчас идти в бой, а она…
Точно так же, похоже, думала и Предслава Вольховна.
– Анея, стой. Что делать-то собираешься? Куда мы вообще лезем?
Кракен втянул щупальца и бесшумно скрылся под водой, словно его тут никогда и не было.
Оба пленника судорожно озирались. Мастер-сержант, гляди-ка, очухался наконец. Следить в оба глаза придётся, подумал Всеслав. Он поймал взгляд сестры – та, похоже, думала то же самое.
– Вот что, дорогие волки, медведи и ты, младшая сестрёнка. – Всеслав не помнил, когда Анея Вольховна последний раз пребывала в таком хорошем расположении духа. – Дело у нас простое. Вытащить отсюда Молли – и назад.
– Куда уж проще, – сухо сказала Предслава, складывая руки на груди. – Мы торчим тут на виду у всех, словно пугала. Сестра! Почему ты молчишь?.. Здесь же может быть охрана, солдаты, армия!
– Нет здесь никого, – впервые за всё время пути посерьёзнела Анея. – Это остров, мы тут никогда не появлялись.
– Они знают про кракенов. Или хотя бы догадываются, – возразила Предслава. – Значит, должны были хоть как-то, но защититься и от удара с моря. Я бы вот защитилась, это точно.
– И пускай, – пожала плечами госпожа Старшая. – Я сказала, слушайте меня! Дело у нас тут только одно, вытащить Молли. Зверюшка моя любого послушает, любого обратно доставит. Поэтому…
– Где она? – вновь перебила младшая сестра. – Где её держат? Ты знаешь? Как туда пробраться? Какая охрана? Сколько?
Анея Вольховна скрестила руки на груди и молча воззрилась на Предславу. Та прикусила губу, но взгляд упрямо не отводила.
– Не знаю, Младшая. Ничего не знаю. Ни где Молли, ни как глубоко её заточили, ни как стерегут. Всё это придётся вызнавать прямо тут, на месте. А потом драться. Или, может, сразу начинать драку – тебе, я знаю, это понравится. Кто останется, кто уцелеет – доведёт Молли до берега. И уберётся отсюда так быстро, как только можно. Всё ясно?
– Нет. Эти двое нам зачем? – Предслава кивком указала на пленников.
Лицо старой колдуньи вдруг разом утратило последние следы весёлости.
– Наши ключи, дорогая. Отмычки мои. Всё ясно? Вот и не задавай больше глупых вопросов. Пошли. Во-он туда, к самой горе.
…Это было отвратительное место. Здесь воняло мертвечиной. Нет, не той, что становится пищей для пожирателей падали и занимает своё место в вечном кругу жизни и смерти – здесь воняло мёртвой мертвечиной, хотя Всеслав не смог бы объяснить и сам себе, что это значит.
Берег оставался пустынен, склоны красной горы поросли низкими кривоватыми деревцами, поднимавшимися Медведю едва до плеча. Над оставшимся за спиной морем орали чайки. Волка рыскала впереди, но, возвращаясь, всякий раз лишь качала головой.
Пусто. Безмолвно. Мёртво.
Здесь не просто мёртво, думал Медведь. Что-то словно высасывает из тебя само желание жить. Хотя, казалось бы, что тут такого страшного или хотя бы пугающего? Остров как остров, гора красивая, алая, он подобного нигде не видывал…
