– Ты ожидал увидеть дикаря? Эли виновато улыбнулся:
– Да. Мне и в голову не могло прийти, что ты окажешься таким цивилизованным.
– Так ты все-таки считаешь меня цивилизованным?
– Иногда – да, а иногда – нет, – подумав, ответил Эли. – Когда ты убивал, я ужасался. Но здесь убивать приходится всем. И винить тебя в этом я не могу.
Лайт ничего не сказал.
Вошел Поль, посмотрел сначала на одного из братьев, потом на другого.
– Вижу, вы оба живы. – Поль вздохнул. – Рад, что все позади.
Лайт молчал.
Эли начал нервничать. О чем думает следопыт? Может быть, не стоило ему все рассказывать? Может быть, он сделал ошибку?
Бесстрастное лицо Лайта не выдавало его мыслей. Эли протянул следопыту руку:
– Я рад, что познакомился с тобой, Лайт. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, дай мне знать.
Оставшись один, Лайт улегся на койку и уставился в потолок. Известие, которое сообщил ему Эли, удивило его, но не стало слишком большим потрясением. Подростком Лайт много думал об отце. Как он жил, пока не поселился с индейцами? Почему ушел от белых людей? Отец никогда не рассказывал о своей прошлой жизни. А значит, не слишком приятной она была. Теперь же оказывается, что у него есть брат.
Но это ничего не изменит в его жизни. Они с Мэгги отправятся к их горе. Эли пойдет своей дорогой. Однако приятно было знать, что кровь его отца будет передаваться из поколения в поколение в мире белых людей, тогда как кровь его матери будут нести их с Мэгги потомки.
Распахнулась дверь, и в комнату вошла Мэгги: – Посмотри-ка, Лайт! Посмотри на мое новое платье! Мы с Эй его сшили… – Она замолчала, склонила голову набок и посмотрела на мужа. – Почему ты улыбаешься, Лайт?
Глава 25
Весна пришла, словно солнце, прорвавшееся сквозь дождевые облака. Снег растаял, и молодая травка сделала склоны холмов нежно-зелеными. На север потянулись гусиные стаи. Утки и журавли прилетали с юга и селились на берегах. Чайки останавливались передохнуть на песчаных отмелях.
Зима была недолгой и приятной. Погода не мешала работать: делать поташ и ремонтировать плоскодонку Эли.
В холодный зимний день сразу же после Рождества Эй и Эли произнесли брачные обеты. Они пообещали любить и лелеять друг друга, пока смерть не разлучит их. Счастливый Нильсен совершенно забыл, с каким презрением отнесся к неосвященной церковью и законом церемонии, которая соединила Мэгги и Лайта. Эй в белом платье была прекрасна и буквально светилась от счастья. Новобрачные перешли жить в новый дом, а Поль перебрался к Бодкину и Диксону.
Эли и Лайт узнали друг друга лучше. Лайт по-прежнему был сдержан и немногословен, но Эли понял, что таков его характер. Догадываясь, что Эли любопытно узнать, каким был его отец, следопыт рассказывал обо всем, что помнил. Пьер Батист научил сына читать и писать, рассказывал о мире вокруг них и над ними, научил ориентироваться по звездам. Лайт предполагал, что в прошлом его отец был моряком. Научил он своего сына охотиться и ловить рыбу. И вовсе не было никакого дьявола во плоти. Был очень хороший и добрый человек.
Эли жадно ловил каждое слово. И в душе завидовал метису.
Когда Лайт рассказал Мэгги о том, что у них с Эли один отец, красавица захлопала в ладоши:
– Он твой брат! Теперь понятно, почему мне хотелось, чтобы вы друг другу нравились. Я просто знала, что между вами что-то есть. Знала – и все!
Как только морозы пошли на убыль, Лайт и Калеб начали делать каноэ. Они решили подняться по Миссури к реке Осейдж, добраться до истоков этой реки, там обменять каноэ и какие-нибудь товары на лошадей. Потом – повернуть к горам.
За день до их отплытия Эли пришел к пристани. Лайт и Калеб обмазывали каноэ бизоньим салом, смешанным с золой. В одном из отделений они будут хранить порох и продукты. Эли принес дюжину ножей, хорошо отточенных и завернутых в шкуру, пару ружей, бочонок пороха, несколько плоских кусочков жести, которую можно было использовать как зеркальце, и десять ярдов ткани. Тайком от Лайта он уже дал Калебу кожаный мешочек с порохом и еще два ружья.
– Не отказывайся, – сказал Эли, когда Лайт покачал головой. – Эти вещи – для Мэгги. – Эли улыбнулся. Чуть криво. Прежде Лайт разозлился бы на это. Однако теперь он знал, что Нильсен так улыбается, когда чувствует себя неловко. – Я хочу быть уверен, что ей не придется идти до гор пешком. Продай это индейцам. Мы с Эй настаиваем. Это – последнее, что мы можем сделать для нашего брата.
– Ты уже дал мне инструменты.
– Инструменты были подарком… Мэгги. – Эли засмеялся над своими словами. – Чтобы легче было построить новый дом для нее.
– Мне нечем тебя отблагодарить.
– Ты спас мне жизнь и подарил дружбу. Это стоит гораздо дороже. – Эли положил руку Лайту на плечо.
– Я пришлю весь улов норок первого года. На шубу для жены моего брата.
У Эли на глаза навернулись слезы умиления. Лайт впервые назвал его братом. Пытаясь спрятать свои чувства, швед пошутил:
– Если там так много норок, то мне еще может захотеться поехать с вами.
– Будем рады.
– Соблазн, конечно, велик, но моему первому сыну вздумалось появиться на свет этой осенью.
На серьезном лице Лайта засияла улыбка.
– Мак ходил к колодцу шесть раз и только тогда заполучил сына. С чего это ты решил, что у тебя выйдет с первого раза, а?
Эли нервно дернул себя за бороду.
– Я об этом и не подумал! Ну что ж, пожалуй, и дочку иметь совсем неплохо. А главное – к колодцу ходить очень приятно.
Братья посмотрели друг другу в глаза. Нильсену жаль было расставаться с Лайтом. Следопыт это понимал.
– Я стану оставлять по пути знаки. Вдруг вам с Эй захочется приехать к нам. Мы будем рады.
– Посылай нам весточки со всеми, кто будет направляться в эту сторону. Макмиллана на реке знают. Думаю, через несколько лет у нас тут вырастет поселок.
– А ты, Эли?
– Я всю жизнь провел на реке или рядом с рекой.
По тропинке бежала Мэгги.
– Она хоть когда-нибудь ходит простым шагом? – улыбаясь, спросил Эли.
– Только если бежать нельзя, – ответил Лайт.
– Лайт! Эй и Эли подарили мне вот эту материю. Чтобы сшить одежду нашему первому ребеночку!
Лайт хмыкнул:
– Тогда, chérie, нам надо сходить к колодцу и заполучить младенчика.
Мэгги озадаченно посмотрела на него, а потом рассмеялась:
– Достать младенчика из колодца? Лайт! Хорошая шутка!
Следопыт подмигнул брату.
Настало время прощания.
Мэгги расцеловала всех младшеньких дочек Макмиллана.
– Хорошо заботься о Петушке, И. Ди, упражняйся с кнутом каждый день. Си, скоро трели йодля у тебя будут получаться лучше, чем у меня. – Обняв Би, она шепнула: – Постарайся поскорее выбрать Бодкина или Диксона, иначе они друг друга убьют.
