Ресторан, куда ее пригласил клиент, Саше был знаком. Бывала там пару раз. В первый раз, когда он только открылся и был безумно модным, она отмечала там свой день рождения. Оделась вроде бы со всем шиком, который только могла себе позволить, а все равно чувствовала себя в заведении, похожем на небольшой дворец, нищенкой профилакторской. Ресторан поражал великолепием забытого стиля шинуазри. Во второй раз она пришла сюда даже не ради роскошной утки по-пекински, которая так понравилась ей, не ради прекрасного обслуживания и роскошного интерьера, а исключительно ради того, чтобы справиться со своими комплексами. Она решила во что бы то ни стало почувствовать себя здесь уютно, как она чувствовала себя практически во всех ресторанах, где ей доводилось бывать раньше. И ей это почти удалось. Но, очевидно, не совсем. Иначе, отчего же, повинуясь какому-то подростковому задору ее так и подмывало надеть на ужин какие-нибудь драные джинсы, желательно еще и грязные. И миллионер вызывал у нее протест, и ресторан. Ужасная глупость! Мальчишество! То есть девчачество! Стоп! Нет такого слова. А почему нет такого слова? Это какая-то лингвистическая дискриминация по половому признаку. Несправедливо! Надела в итоге простое черное платье. Спокойное, но элегантное. Молчаливое. Не говорящее ни о чем. Чтобы миллионер ни в коем случае не заподозрил, что Саша относится к нему хоть с каким-то интересом. Кто их знает, этих миллионеров, что у них там на уме?
К ресторану Саша подбежала с опозданием в десять минут. Собственно, сначала она ехала на такси, но, угодила в жуткую пробку, поэтому остаток пути она преодолела пешком. Швейцар нехотя распахнул перед ней дверь…
Простого русского миллионера в зале не было. Было полно каких-то других миллионеров или не миллионеров, словом, мужчин респектабельного вида, а вот нужного не было. Саша присела за стол, заказала воды без газа, принялась рассматривать росписи на стенах и потолке, люстры и райскую птицу в центре зала. Взгляд, однако, не задерживался на всех этих стилистических красотах и излишествах, а устремлялся к двери. В нее входили разные люди, а нужного все не было. А вдруг он не придет? Вдруг он забыл? Вдруг у него изменились планы? А почему он тогда не позвонил? У него же есть ее телефон. Почему он не идет? Почему он не звонит? Кажется, все официанты уже над ней смеются. Меню! Да, надо изучить меню. Так она не будет выглядеть слишком подозрительно. Так, возможно, не будет слишком бросаться в глаза ее тягостное ожидание. Наверное, она представляет собой жалкое зрелище — женщина, на свидание с которой не пришел мужчина. Вот так взял и не пришел. Только бы не разреветься. Это будет совсем уж унизительно. А, собственно, какого черта она должна киснуть тут в ожидании какого-то там необязательного и непунктуального мужика? Действительно, какого черта? Она ведь находится в одном из лучших ресторанов этого циклопического мегаполиса. Она сама может заплатить за свой ужин. Она, в конце концов, может просто подняться и уйти в другое место, в котором ей будет более уютно.
Нет, какого черта? Она будет ужинать именно здесь! И ей, в общем-то, плевать, придет этот легкомысленный миллионер или нет. У нее будет праздник, непременно будет! Ведь она находится наедине с лучшим человеком на земле. С собой. Ибо кто может быть лучше для нее, чем она сама? То-то же! Никто.
Он ворвался в ресторан, когда Саша заворачивала кусок утки в тонкий блинчик и уже думать о нем забыла. Плюхнулся на стул рядом с Сашей.
— Уф-ф-ф! Извините, — произнес он, слегка задыхаясь, — уже не чаял, что застану вас здесь. Спасибо, что дождались.
— Прошу прощения, — ответила Саша надменным тоном, — я здесь никого не жду, я просто ужинаю.
— Не сердитесь. Форс-мажор на работе. Всякое бывает. Хотя если бы я был на вашем месте, я бы не просто очаровательно надулся, а взбесился бы. Я даже не знаю, что я бы сделал с человеком, который вот так бы опоздал, к тому же даже не соизволил бы предупредить об этом. Прибил бы, честное слово!
— Может быть, я сейчас, мирно жую уточку, а на самом деле тоже замышляю какое-нибудь кровопролитие?
— Впечатляющее чувство юмора! — он примирительно улыбнулся. — Как я могу загладить свою вину?
— Шампанского хочу, — попросила Саша капризно.
— Будет вам шампанское. Что еще?
— Больше ничего.
— Уткой поделитесь? Очень есть хочется. А когда еще мне заказ принесут.
— Ладно, уж, угощайтесь. Я все равно столько не съем.
Они занялись едой.
— А знаете, — сказал он с набитым ртом, — я частенько опаздываю на встречи. Грешен, каюсь. Иногда я опаздываю и на встречи с красивыми женщинами. И, честно говоря, с такой реакцией, как ваша, сталкиваюсь впервые. Сидит, совершенно спокойная, кушает, на меня и внимания не обращает.
— А как обычно реагируют? — Саше стало немного обидно, что этот наглец при ней упоминает других женщин, но любопытство пересилило.
— Да по-разному, — он усмехнулся. — Некоторые уходят, другие начинают названивать мне каждые пять секунд, третьи, когда удостоверятся, что я все-таки приеду, заказывают без меня все самое-самое дорогое. Одно такое опоздание мне обошлось тысячи в две евро. Представляете! Одна фифа догадалась заказать «Шато Марго» восемьдесят шестого года. Редкостная стерва была, — он мечтательно улыбнулся. — Умела пакостить изощренно. С фантазией! Но это не самая занятная история, — он рассмеялся, будто собирался рассказать анекдот. — Представляете, я прихожу, а малолетняя свистушка, с которой я уже месяца два встречался, сидит за столиком с каким-то господином, щебечет весело, вино пьет, а господин этот ее коленки лапает. Я говорю, это что такое? Господин глаза прячет, а она заявляет: ты опоздал, а он меня к себе позвал. Что я отказываться должна? Тебя же не было! И он к тому же богаче тебя. Так что до свиданья!
— А вы что?
— А что я? Сказал: ну-ну! И ушел. Неприятно было, конечно. А с другой стороны, совершенно пустая девчонка была, но молодая и красивая. Очень красивая, понимаете? Дорогая такая игрушка. Я тогда рассудил, что мне — приличная экономия, а тому лоху — дополнительные расходы. И еще неизвестно, кому повезло! — он громко и как-то не совсем прилично расхохотался. Несколько человек за соседними столиками обернулись на этот хохот. Саше отчего-то стало стыдно за своего спутника. А еще стыднее за себя, ведь сидит она сейчас рядом с мужчиной, который повествует о своих женщинах, практически незнакомому человеку. Более того, женщине, за которой он, предположительно, намерен приударить. Да еще и не слишком-то уважительно о них отзывается. Что он, интересно, будет говорить о ней, Саше, если вдруг…
