Читаем без скачивания Дороги колдовства (сборник) - Екатерина Неволина

— Я поговорю с сэром Вильгельмом, подготовлю его, а потом пошлю за вами, — предложила девушка.

— Я все равно не смог бы спать. Вы найдете меня здесь, в церкви, я буду молиться, — ответил священник, склоняя голову.

Уходя, девушка оглянулась.

Зажженные свечи освещали неподвижную фигуру. Человек стоял на коленях перед распятием и шептал что-то, истово отдаваясь молитве.

Его темные, с ранней проседью волосы, худые руки с выступающими суставами на пальцах, бледно-желтый, нездоровый цвет лица, тусклые глаза, напоминавшие пепелище, на котором уже отгорел свой яростный костер, — все свидетельствовало об усталости и обреченности.

В церкви было тихо, и только Пречистая Дева глядела на отца Давида скорбным всепрощающим взором.

— Ну ты точно святая! — заметил Эльвин, когда они с Машей выходили из церкви.

— Ты же видел, что отец Давид раскаялся! Тем более в смерти Берты, сэра Чарльза и… в других смертях виноват не он. Он был лишь слепым орудием аббата, — ответила Маша. — И знаешь, я уверена, он — талантливый ученый. Именно благодаря таким людям в будущем научатся бороться с самыми страшными болезнями, спасать людей, возвращая их от самого порога смерти.

— Думаешь? — скептически скривился Эльвин.

— Не думаю, а знаю, — отрезала Маша.

Дальше они шли молча по темному саду, размышляя каждый о своем.

Зажженные свечи освещали неподвижную фигуру человека.

Погруженный в молитву, священник не услышал легких шагов за своей спиной. Или услышал, но не пожелал придать им значения, не выходя из молитвенного транса.

Рука, затянутая в черную перчатку, опустилась на его плечо. Даже сквозь толстую ткань сутаны отец Давид почувствовал нездешний холод.

— Ты предал меня! — произнес ледяной, лишенный всяких интонаций голос. — Ты предал меня, и теперь понесешь наказание.

Сильные пальцы, впившиеся в плечо, причиняли священнику боль, но он не прерывал молитвы, все быстрее и быстрее шепча обращенные к Богу слова. Он знал, что может не успеть, и теперь торопился — нет, не вымолить у Отца Небесного прощение, не исповедаться в грехах, ибо Бог так же легко читает в людских сердцах, как мы в книгах, — он читал Символ веры, как давным-давно, будучи еще совсем мальчишкой, вечно голодным и не нужным никому, кроме Бога, ребенком.

— Замолчи! — крикнул ледяной голос, и теперь в нем слышалось раздражение. — Неужели ты думаешь, что Он услышит и простит тебя?! Нет, Он отдал тебя мне! Твоя жизнь в моих руках!

Тонкая рука в черной перчатке легко, словно нашкодившего котенка, подняла отца Давида над землей. И только тогда священник вновь взглянул в мертвенные глаза того, кого в замке называли аббатом, того, кто был любимым детищем самого Сатаны!

— Я больше не боюсь тебя, — сказал отец Давид негромко, но четко. — Ты пришел слишком поздно! Я теперь свободен!

Узкие бледные губы аббата дрогнули, обнажая острые белые клыки.

— Поздно так поздно. Но я еще способен причинить такую боль, которая тебе даже не снилась! — проговорил аббат, свободной рукой неторопливо обнажая шею отца Давида. — Ну что же, приступим…

— И что теперь? — спросил Эльвин, когда они, не замеченные никем, проскользнули в замок.

Несмотря на поздний час, гости до сих пор не расходились, и сверху, из пиршественного зала, слышались песни и громкие крики.

— Не знаю… — Маша растерялась. Никогда еще ей не приходилось принимать решения, от которого зависела не только она, но и другие люди. — Наверное, мне надо посоветоваться с сэром Саймоном…

— Ты ему доверяешь? — Эльвин заглянул ей в глаза, и Маша кивнула.

— Пойдем? — робко предложила она.

— Погоди… — Эльвин нахмурился. — Помнишь, когда ты придумала, чтобы я изобразил сэра Чарльза, мы хотели поймать его убийцу на живца. И это сработало. Давай поступим сейчас так же: я вернусь в темницу, словно ничего не произошло, а ты иди за сэром Саймоном и… и бароном. Аббат не будет дожидаться, пока меня поставят перед королевским судом, я слишком много знаю. Значит, он нападет на меня ночью, когда те, наверху, угомонятся. Тут вы его и поймаете. Пусть у барона не будет никаких сомнений на его счет. Ведь пока он доверяет больше аббату, чем мне.

— А это не опасно… для тебя?

Они остановились у лестницы, ведущей вниз, на самой границе света и тьмы. Эльвин беззаботно пожал плечами.

— Чему суждено случиться — то случится, — философски заметил он, но, перехватив тревожный взгляд Маши, улыбнулся: — Не волнуйся, все будет хорошо. Только принеси мой корд. Он освящен в Святой земле, так что при необходимости я смогу встретить аббата во всеоружии. Пусть не рассчитывает справиться со мной так же легко, как с беззащитной женщиной или пьяным, едва соображающим человеком.

Маша тихо покачала головой. Она вовсе не разделяла оптимизма Эльвина. Недооценивать аббата нельзя. К тому же он не человек, а монстр. Она вспомнила леденящее чувство страха, которое охватило ее в зале, рядом с трупом сэра Чарльза, когда девушка почувствовала, что его убийца всего в двух шагах от нее. К тому же она помнила те фильмы про вампиров, которые смотрела еще там, в своем мире. Если фильмы не лгут, аббат очень опасный противник: сильный, быстрый и смертоносный. Да, Эльвин здорово сражался на турнире и вообще показал себя как настоящий герой, и все же он не соперник аббату. Одна надежда: привести как можно больше людей и устроить засаду…

— Хорошо, — согласилась она. — Я сделаю все, как ты просишь.

Раздобыть меч оказалось несложно. Вещи Эльвина оставались без охраны. Поэтому, взяв корд, Маша отнесла его поджидающему ее Эльвину.

— Погоди, — остановила она, когда он собирался вниз, — я пойду первой, посмотрю, все ли в порядке.

Маша спустилась туда, где находился люк, ведущий в подземелье. К ее удивлению, стражи на посту не было. Должно быть, управляющий задержал их дольше, чем она надеялась.

— Все спокойно, иди! — негромко позвала она парня.

Вместе они вновь открыли люк, и Эльвин замер, прежде чем прыгнуть вниз, в сырую яму, из которой тянуло леденящим могильным холодом.

— Может, все-таки не надо? Давай пойдем к сэру Саймону вместе, — предложила девушка. Смутное беспокойство не оставляло ее. Вроде они все делают правильно, но отчего же так неспокойно на сердце?..

— Спасибо тебе, Мария. Ты лучшая из всех девушек, которых я когда-либо видел, — сказал Эльвин и вдруг потянулся к ней. Его горячие губы на миг коснулись ее, обжигая и наполняя сердце странным незнакомым чувством.

Это был первый поцелуй в Машиной жизни. Первый настоящий поцелуй…

Она не успела ничего сказать, а Эльвин уже сунул ей в руку факел и легко спрыгнул вниз.

Неужели он и вправду ее поцеловал?! Неужели она ему действительно нравится?!

Маша чувствовала, как отчаянно бьется в груди сердце. Слишком много всего произошло сегодня — столько, сколько раньше не случалось за целый год жизни! Она даже удивлялась, как не лопнула от распирающих ее разнообразных эмоций.

Эльвин стоял в темноте, едва различимый, по-прежнему не сводя с нее взгляда.

— Я скоро! Я сейчас вернусь! — словно очнувшись, крикнула девушка и со всех ног побежала вверх.

Глава 13 Мир цвета крови

Она прислонилась к стене, даже не чувствуя ее обжигающего холода. Драгоценное время уходило, словно песок из песочных часов, и Маша ощущала себя растерянной маленькой девочкой. Сэра Саймона нигде не было. Шум в общем зале уже начинал стихать. Многие рыцари, уставшие после трехдневного турнира и сраженные количеством выпитого вина, разбредались по своим комнатам или засыпали прямо на неудобной деревянной лавке, все еще сжимая в руке кособокие глиняные кружки, из которых, словно кровь, красной змейкой струилось на пол недопитое вино.

Старый барон, все еще страдавший от головной боли, попытался выслушать Машу, однако было видно, что ее слова не доходят до него по-настоящему. Он даже постарался встать, чтобы идти куда-то, но девушка, уже поняв всю тщетность своей попытки, снова уложила его на кровать. Боль превращала закаленного в боях рыцаря в несмышленого ребенка — и правда, зря Маша потревожила его, пусть уж лучше отдыхает.

Однако самой Маше рассчитывать на отдых даже не приходилось. Несмотря на страх, девушка отважилась выйти из замка и пробежать через темный двор к старой башне, где располагался гарнизон и где, как она слышала, находились комнаты управляющего. Но постовые ничего не знали и отвечали, что сэр Саймон еще не появлялся. Солдаты играли в какую-то странную игру, бросая на расчищенный от соломы пол выструганные из дерева фишки, и со всей очевидностью не желали отвлекаться от своего занятия.

От ощущения собственного бессилия у Маши опускались руки. Если бы не мысль об Эльвине, она так бы и осталась здесь подпирать стену в ледяной, почти непротапливаемой башне. Однако сейчас на ней лежала ответственность не только за собственную жизнь. Эльвин там, в темноте, совершенно бессильный перед врагом, ждет от нее помощи, значит, нужно забыть о страхах и сомнениях, сосредоточиться и действовать.