мечом и пропуская по нему молнию — Не испытывайте моё терпение, слуги демонопоклонников.
— Мы не служим им! — возмутился маг воды.
— Ага, прросто так в одном войске были — с сарказмом ответил я, а потом взмахнул оружием и опять рявкнул — Хватит! Вы либо сдаётесь, либо подыхаете.
— Поклянись богами, что не скормишь нас своему зверю и мы сложим оружие — проговорил воздушник, чьи волосы уже посеребрила седина. Видимо голос разума этого отряда.
— Клянусь богами, что вас никто не будет жрать — с лёгким сердцем хмыкнул я.
Переглянувшись, противники бросили оружие на землю, чем меня несказанно порадовали. Всё таки менталитет тут у воинского сословия был своеобразный, они порой предпочитали смерть бесчестию. Случаи ритуальных самоубийств для очистки репутации, как у японцев с их харакири, были конечно редкостью, но тоже иногда встречались. Однако всё хорошо, что хорошо кончается. Правда бросать клинки из Кив-проводящего сплава мне было западло, так что их пришлось взвалить на себя, так как Лизь был без сбруи. Навьючившись трофеями, я погнал пленных обратно на север.
Битву мы выиграли и её можно было смело считать образцово проведённой, а Эфрима, который всё спланировал и осуществлял руководство, реинкарнацией Сашки Македонского. Бывший полусотник, который не смог когда-то подняться выше своей должности в ополчении из-за сословных ограничений, в очередной раз доказал, что круче него только яйца в крутую, да и то исключительно страусиные. Мы устроили засаду там, где враг ещё был в достаточной мере расслаблен, находясь на своей земле, а затем первым внезапным ударом ошеломили его, нанеся чувствительные потери. Но самое главное началось потом. Воины войска противника стояли выше нас по ступеням, пусть не сильно, но заметно. Однако Эфрим создал количественный и качественный перевес в голове колоны, а потом мы начали перемалывать её, двигаясь в сторону тыла вражеского войска. С каждым шагом не просто становилось меньше врагов, росла наша ударная сила, высвобождающиеся бойцы с двух сторон дороги тоже двигались вслед за наступлением, сосредотачивая всё больше ударной мощи. Потому даже контратака офицеров и самых сильных бойцов противника, собранных в кулак, ничего не смогла изменить, было уже слишком поздно. Я и часть нашего отряда связали их боем, при поддержки стрелков, бьющих с флангов, а остальные двинулись дальше, не давая врагу опомниться, отсекая от командиров и всё таки обращая его в бегство. К тому же бьющие из леса воины заставляли идущих Лестницами духа в стане врага сосредотачиваться на своей защите и выживание, а не поддержке контратаки. Будь это иначе, из-за спин офицеров нам в морды летели бы огненные шары и прочие гадости, а так гостинцы доставались только противникам. Вот и живчика того опарышного толпой запинали да сожгли в пепел. При ином раскладе, действуй он в составе войска, раз за разом лечил бы смертельные раны и лез в бой, убивая кого-то из наших. Жизнь снова доказала, что грамотная организация это великая магия, как и полководческий талант. Северная марка 2 — 0 дом Мрэмо, племянник и брат князя сыграли в ящик, а мы по прежнему живы и я даже могу себе позволить немного успокоить свою совесть, взяв кого-то из врагов в плен, а не убивая.
Разбежались бойцы войска противника не одной группой, а кто куда, создавая известные трудности. Так что нам с братом уже часа три приходилось бегать по лесам, вырезая очередной отряд, а потом мчась к следующему, который мы чуяли. Сейчас же в округе ни наш нюх, ни слух, ни магическое восприятие никого уже не засекали и пленных можно было вести к нашему войску под конвоем. Добежали мы кстати довольно быстро, наличие за спинами время от времени порыкивавшего небесного волка очень мотивировало, тем более я сообщил, что обещал только не переводить пленных на корм, про откушенные руки разговора не было. Давать Лизь такую команду было бы конечно отвратительно с моей стороны, но что ж не попугать врагов для пользы дела?
— Стой! Кто идёт⁈ — раздался крик часового у лагеря, устроенного прямо у дороги.
— Свой! — крикнул я, а потом пояснил — Дарт Ромул с пленными.
— Тибцэн — раздалось в ответ.
— Нэркан — назвал я один из строго определённых городов по последнему звуку в названии королевства. Эфрим к караульной службе относился ответственно, пароли были сменяемые, только что не числовые, когда прибывший должен добавить некое число к названному часовым, для получения нужного результата. Вместо этого мы играли в города и страны.
Конечно меня по волку было бы трудно не опознать, но общие правила я соблюдал со всей строгостью, потому как маниакально требовал дисциплины от тэнов и всех остальных. Тут чтоб всё работало правильно, нужно быть святее Папы Римского, а в идеале вообще иметь над башкой светящийся нимб и белоснежные крылья за спиной.
Сам лагерь меня правда не очень порадовал. Мы перебили кучу народу, погода была тёплая, тела скоро бы завоняли, а «личиночник», подозрительно быстро заживляющий раны, не порадовал не только меня. Так что судя по всему трупы избавили от трофеев и на всякий случай сожгли к чёртовой матери, в воздухе до сих пор стоял запах горелой плоти. Лизю он не нравился, да и меня тоже заставлял скалить клыки, от чего приходилось прикладывать усилия, чтобы держать лицо. Огонь враг леса, а я по всем признакам обзавёлся некоторой частью инстинктов небесных зверей. Собственно они одна из причин, почему мне не хочется видеть в Смертолесье наследника престола. Он огневик восьмой ступени Лестницы в Небо, но действовать ему в случае чего придётся как тем, кто идёт путями тела. То есть физической силой и холодным оружием. А если сорвётся, скажем спасая свою жизнь, то его растерзает моя же стая, как Лохматый убийц моей матери.
Пленных я привёл к костру, где уселись командиры. Присутствовал гость из столицы, потерявший меня в конце боя, когда я рванул в погоню за убегающими, чтобы как можно меньше из них добралось до своих и
