— Разумеется.
— Ходят слухи, что король несчастлив с ней, потому что она не может дать ему наследника, — пробормотала Бэнон.
— Нет наследника? А принцесса Мария? У короля нет другого выхода, если только королева не умрет. Несмотря на все свои недостатки, она его жена, пока смерть их не разлучит.
— А мне говорили, что король, если захочет, может развестись и жениться на молоденькой, более плодовитой, — возразила Бэнон. — Во всяком случае, немало христианских монархов так поступали.
— Этого не может быть! — отрезала Филиппа. — Или ты забыла, что говорят супружеские обеты? Надеюсь, ты не повторяла эти мерзкие сплетни при дворе?
— Нет, конечно. Я только слушаю, ничего больше, — покачала головой Бэнон.
— Вот и хорошо, — облегченно вздохнула Филиппа, надевая парчовые туфельки.
Раздался стук в дверь, и на пороге появился лорд Кембридж. При виде Филиппы он прижал руку к сердцу и театрально воскликнул:
— Дорогая, ты — волшебное создание! Тебя следовало бы запечатлеть в этом платье. Я сам поговорю с графом.
Он поцеловал руку Филиппы и отступил.
— Да, и Бэнон тоже так сказала, — кивнула Филиппа, целуя его в щеку. — Спасибо, дядюшка Томас, за все, что ты для меня сделал. И устроил для меня гораздо лучший брак, чем я могла надеяться. Я благодарна безмерно!
— Похоже, он тебе пришелся по душе, дорогая, и я желаю вам только счастья. Кроме того, я уверен, что дело теперь не в земле. По-моему, он просто голову потерял. Я это чувствую, иначе не позволил бы тебе выйти за него. Я обещал твоей матушке позаботиться о тебе, а ты знаешь, что мне она дороже всех на свете. Ни за какие сокровища мира я не огорчил бы ее, — объявил Томас, целуя локон ее волос.
— Знаю, конечно, — улыбнулась Филиппа. — Дядюшка, почему ты так скромно одет сегодня? Ни вышитых колетов, сверкающих золотом и жемчугами, ни ярких шоссов, ни усыпанных драгоценными камнями гульфиков! Сегодня день моей свадьбы, а ты появляешься в синей бархатной куртке с опушенными мехом рукавами… Если бы не толстая золотая цепь с огромной блестящей подвеской на твоей груди, я бы с трудом тебя узнала! Даже туфли самые обыкновенные!
Томас смешливо фыркнул:
— Сегодня твой день, дорогая. Не хочу затмевать невесту! Зато видел твоего суженого. Он неотразим в зеленом! Рукава с разрезами и вышиты золотом! Воротник заложен складками, как и короткая широкая куртка. А гульфик! Дорогая, это шедевр, как ты сама скоро увидишь. Я безмерно ему завидую и наверняка ревновал бы, женись он на ком-то, кроме тебя. Он уже в зале, а его сестрички попеременно щебечут и рыдают от радости. Я оставил с ними молодого Невилла. Кстати, где твои драгоценности?
— Я как раз собиралась их вынуть, когда вы вошли, милорд, — вмешалась Люси, надевая на шею хозяйки длинную нить жемчуга и вдевая в ее уши жемчужные серьги.
— Вот теперь все. Ну не красавица ли!
— Так мы готовы? — уточнил лорд Кембридж. — Люси, ты тоже иди.
— Я?! О, милорд, спасибо вам! Минутку, только сбегаю за передником! — воскликнула она.
— Поторопись, девушка! Поплывем на барках до Ричмонда, где один из капелланов королевы обвенчает молодых. Беги, Бэнон, а мне нужно кое о чем потолковать с твоей сестрой.
Он мягко подтолкнул девушку к двери и, повернувшись, нерешительно уставился на молодую родственницу.
— Не мне следовало бы говорить с тобой о подобных вещах, но больше некому, дорогая, — начал он, сконфуженно переминаясь с ноги на ногу.
Филиппа усмехнулась:
— Все в порядке, дядюшка! Я примерно осведомлена об этом деликатном предмете. Королева, другие девушки, моя сестра и Люси были очень добры, поделившись со мной своими познаниями. И королева считает, что слишком обширная осведомленность в такого рода вопросах вредна для новобрачной.
— Слава Богу! — облегченно вздохнул Томас. — Я боялся, что упаду в обморок, прежде чем осмелюсь рассуждать с тобой о столь деликатном предмете.
— Я готова, милорд, — объявила Люси, уже успевшая нацепить на простое черное шелковое платье нарядный батистовый передник с кружевами.
— Тогда в путь! — воскликнул Томас.
Все остальные уже собрались в зале. Взгляды графа и Филиппы встретились, и девушка смущенно улыбнулась. Леди Марджори и леди Сюзанна принялись громко восхищаться нарядом невесты.
— Барки уже ждут, милорд, — сказал Уильям Смайт, подходя к лорду Кембриджу.
— Дорогие, я беру невесту и служанку в меньшую барку. Остальные поплывут в большой. Поторопитесь. Нельзя заставлять священника ждать, — потребовал лорд Кембридж. Он, как всегда, идеально все распланировал. Сейчас, между приливом и отливом, на реке было спокойно, и барки без труда за короткое время доплыли до Ричмондского дворца. На каменном причале стоял всего один слуга: почти все уехали в Гринвич вместе с королевской четой. Он помог им выйти, и вся процессия поспешила во дворец. Еще один слуга встретил их у выходивших на причал дверей и с поклоном провел по опустевшим коридорам к любимой маленькой часовне королевы, где должно было состояться венчание. Один из священников королевы, сухощавый испанец неопределенного возраста, уже стоял у алтаря. Филиппа узнала в нем отца Фелипе и, отойдя от своей компании, направилась к нему.
— Спасибо, отец Фелипе, что остались ради нас.
— Для меня это большая честь, миледи, — ответил он по-английски с сильным акцентом. — Вы дороги сердцу ее величества и, как и ваша матушка, верно ей служили. — И, слегка поклонившись, спросил: — Можно начинать?
Граф Уиттон выступил вперед, взял руку Филиппы и, чуть сжав, улыбнулся ей. Лорд Кембридж стал справа от невесты, вместе с Бэнон, Робертом Невиллом, сестрами жениха и Люси. Тишину в часовне нарушало только негромкое бормотание священника, повторявшего латинские фразы свадебной церемонии. Окна часовни выходили на реку, и отражавшийся от неспокойной воды солнечный свет плясал на каменном полу. На алтаре был постлан кружевной покров, на котором стояли золотые подсвечники с восковыми свечами. В центре красовалось резное, усыпанное драгоценными камнями распятие. У ног жениха и невесты лежали алые бархатные подушечки, на которых полагалось преклонять колени. Отцу Фелипе помогал маленький причетник в тонком белом полотняном с кружевами стихаре.
Филиппе происходящее вдруг показалось сном.
Вдыхая тяжелый запах ладана, она была ни жива ни мертва, но машинально произносила латинские слова, которым научил ее отец Мата из Фрайарсгейта. Ее охватила паника. Еще не поздно передумать? Убежать?
Но тут она ощутила пожатие его руки. Теплой, надежной руки. Да дышит ли она?
Филиппа бессознательно раскрыла рот, чтобы принять облатку, и стала послушно повторять за священником длинные фразы. Граф надел ей на палец толстое золотое, усеянное рубинами кольцо. Священник связал им руки шелковой лентой в знак неразрывности союза, благословил, и церемония подошла к концу. Филиппа Мередит — отныне замужняя женщина, по законам Англии и святой матери-церкви. И теперь она не обыкновенная девушка, какая-то мистрис Мередит, а Филиппа, графиня Уиттон.
