но только не эти безобразные фантазии о замужестве. Вы понимаете, что вы говорите?! – сорвалась мама на крик. – Саше тринадцать лет! Она в шестом классе! Какое замужество?!
– В седьмом, – поправила Санька.
– Но мы же не сейчас, – оправдывался Альшоль. – В будущем. И то, если я не умру…
– Нет уж, вы лучше умирайте! Свою дочь я вам не отдам!
– Вы не волнуйтесь, Татьяна Игоревна, – мягко успокоил ее Альшоль. – Мы с Сашей просто любим друг друга.
– Бредешник какой-то, – сказала мама. – Сколько вам лет?
– Семьсот пятьдесят один, – ответил Альшоль.
Мама судорожно схватила ртом воздух.
– Через пять лет мы поженимся и попадем в книгу рекордов Гиннесса! – заявила Санька. – Меж нами разница в семьсот тридцать восемь лет.
– Вон! – вскричала мама, вскакивая. – Вон из моего дома! Я сейчас милицию вызову!
Она схватила телефонную трубку.
– Мамочка, ему же негде жить! – взмолилась Саша.
– Не сдавайте меня в милицию, – попросил Альшоль.
Мама положила трубку обратно на рычажки.
– Хорошо. Сегодня вы переночуете, а завтра утром уйдете. Договорились?… Где он тут живет? – обратилась мама к Саньке.
– На антресолях.
– Вот и хорошо. Ступайте на свои антресоли, подумайте хорошенько над тем, что я вам сказала.
Альшоль покорно полез вверх по веревочной лестнице. Он скрылся на антресолях и притворил дверцы изнутри.
– Саша, давай не осложнять обстановку. Пускай он уходит. Чужой старик, зачем он нам? – мама принялась убеждать Саньку.
Но Саша и слушать не хотела. Она твердила, что любит Альшоля, потом разревелась и убежала в свою комнату.
Маму отвлек телефонный звонок участкового.
– Почему вы мне не докладываете? – спросил Мулдугалиев.
– А что, я обязана вам докладывать? – оскорбилась мама.
– Где Альшоль?
– Я его прогнала. И он ушел, – соврала мама.
– Как ушел?! – закричал участковый. – Где мне теперь его искать?
– Ищите, где хотите, – храбро заявила мама и повесила трубку.
Весь вечер она обласкивала Саньку, задаривала ее подарками, привезенными из поездки, а в конце концов сказала, что утро вечера мудренее и завтра во всем разберемся. Перед сном мама разрешила Саньке подняться на антресоли, чтобы пожелать Альшолю спокойной ночи. Сама при этом стояла рядом с веревочной лестницей и чутко прислушивалась к тому, что происходит наверху.
– Мы что-нибудь придумаем, – сказала Санька Альшолю.
– Да-да, Саша, – кивнул он.
– Она к тебе привыкнет…
– Да-да.
– Вот увидишь, завтра все будет хорошо.
Санька шагнула к Альшолю, погладила его по бороде, потом обняла и поцеловала.
– Саша, спускайся! – донесся снизу мамин голос.
Санька спустилась вниз и отправилась спать. Когда она заснула, мама проглотила таблеточку успокаивающего лекарства и полезла по веревочной лестнице наверх.
Альшоль сидел на диванной подушке, обхватив руками колени, и уныло глядел на металлиста из «Айрон Мейден».
– Ну, что вы намерены делать? – спросила мама.
– Я уже собрался. Ухожу, – сказал Альшоль.
– Вот и прекрасно. Только я вас прошу, напишите Саше записку, чтобы она не подумала, будто я вас выгнала.
…Утром Санька нашла рядом со своей подушкой листок из тетради, на котором было написано печатными буквами:
«Касань!
Я жухоу. Так детбу шелуч. Щайпро. Я дубу битьлю бяте, капо не руум! Днови, не басудь! Мама не таванови. Твой Шольаль».
Глава 9
Явка с повинной
Рабочий день участкового Мулдугалиева начался, как всегда, с посещения родного отделения милиции. Едва он переступил порог, как дежурный по отделению огорошил его сообщением:
– Вас какой-то старик дожидается.
– Какой старик?
– Не знаю. Явился вчера поздно вечером. Говорит – совершил преступление. Мол, откроется только вам… Ну, я его на всякий случай упрятал в КПЗ.
Дежурный проводил участкового в камеру предварительного заключения и отпер дверь.
В камере на длинных нарах лежали двое – подросток лет шестнадцати и Альшоль. При виде милиционеров они поднялись и встали рядом с нарами во весь рост.
– Этот задержан ночью. Ломал телефон-автомат, – указал на подростка дежурный. – А этот – ваш… – кивнул он на Альшоля.
– Старый знакомый, – сказал участковый. – Следуйте за мной.
Он провел Альшоля в кабинет, усадил на стул посреди комнаты, а сам занял место за письменным столом напротив.
– Рассказывайте, – предложил Мулдугалиев, придвинув к себе чистый лист бумаги, чтобы протоколировать его признания.
– Что же тут рассказывать… – вздохнул Альшоль. – Я преступник.
– Так! – удовлетворенно воскликнул лейтенант.
– Это произошло в моей жизни впервые… Я полюбил самую прекрасную девочку на земле. Я не знал, что этого нельзя делать в моем возрасте… Ее мама сказала, что это даже запрещено! Но девочка тоже любит меня.
– Постойте, постойте! – остановил его Мулдугалиев. – Что значит «полюбил»? Что значит «тоже любит»? Да вы понимаете, что вы говорите! Она же несовершеннолетняя!
– Я понимаю, что говорю, – печально кивнул Альшоль. – Такого в моем сердце не было никогда с тех пор, как я покинул родную страну. Саша обняла меня и поцеловала. Вот сюда, – он показал на правую щеку. – И я тоже поцеловал ее. Около уха… Я преступник!
– Около уха?! И все?! – закричал лейтенант. – Что же вы мне голову морочите?! Какое же это преступление?!
– Правда?! – просиял Альшоль. – Это можно делать? Ах, как вы меня обрадовали! Значит, я ни в чем не виноват?
– Ну, это как сказать… – загадочно протянул участковый.
– Тогда я вас прошу, – неожиданно заявил Альшоль, – отправьте меня в Исландию!
– В Исландию?! Зачем? – опешил Мулдугалиев.
– Саша говорит, что я там родился…
И Альшоль принялся простодушно рассказывать участковому о древней Исландии, Полях Тинга и Скале Закона. Он так увлекся, что вскочил со стула и, обращаясь к лейтенанту, продекламировал:
Не любы мне горы,
хоть я и был там девять лишь дней!
Я не сменяю клик лебединый на вой волков…
«Сумасшедший или не сумасшедший?… – думал в это время участковый. – По крайней мере, не буйный… Но пока лечить не буду. Буду наказывать». А Альшоль совсем разошелся:
Солнце не ведало,
где его дом,
звезды не ведали,
где им сиять,
месяц не ведал мощи своей…
– Стоп! Стоп! – поднял ладонь участковый.
– Красиво, правда? – спросил Альшоль. – Пустите меня в Исландию! Я хочу уехать далеко-далеко, чтобы никогда больше не видеть Сашу.
– Вы же говорили, что любите ее? – удивился Мулдугалиев.
– Как вы не понимаете! Когда любишь и не можешь быть вместе, лучше уехать на край света, чтобы не видеть совсем! Ее мама все равно нам не позволит жениться.
– Вы вроде умирать собирались? – спросил участковый, что-то строча на бланке протокола.
– Ну, может, успели бы пожить… Хоть немножко… – поник Альшоль. Он сразу поскучнел, сгорбился, снова стал похож на древнего старичка.
А Мулдугалиев, уже
