Читаем без скачивания Лейтенант запаса - Николай Александрович Юрконенко

и, не оборачиваясь к своему спутнику, добавил, адресуясь уже к нему. – Пошли, Бато, его надо связать и обыскать.

Вместо того, чтобы приказать Ральфу лечь лицом вниз и вытянуть руки вдоль тела, они направились к нему вдвоем. Это была их чудовищная ошибка, и разведчик тотчас же оценил ее как профессионал. Стоя на месте, как изваяние, внутренне похолодев, он напряженно следил, как неумолимо сокращается расстояние между ним и преследователями. Останься один из них на месте, держа его на «мушке», все было бы кончено. А теперь Ральф был почти убежден в успехе. Ему, в совершенстве владеющему кун-фу, каратэ и еще многими видами рукопашного боя, оба они были не страшны, тем более он близко увидел их изнуренные погоней лица и тяжелый спотыкающийся шаг. А еще он заметил, что, идя на задержание, старший не задействовал естественную подсветку, хотя возможность для этого у него имелась. Солнце било лучами в левый глаз Ральфа, и, если бы старший развернулся чуть правее, оно ослепило бы его полностью, так как ему тоже пришлось бы повернуться для отражения возможной атаки. И тогда Чекерз окончательно понял: этот старший кто угодно, но только не профессиональный контрразведчик. Это придало Ральфу еще больше уверенности. Привыкший за считанные мгновения прогонять в голове массу всевозможных вариантов, когда возникали подобные критические ситуации, он решил начать со старшего, оснащенного скорострельным оружием. Именно в это время тот совершил очередную роковую ошибку: ускорив шаги, он оторвался от снайпера, оставив его за своей спиной. И тот потерял возможность выстрелить, рискуя задеть своего командира. Это был шанс и его надо было немедленно реализовать

Бато увидел, как поднятая правая рука задержанного резко опустилась. Он еще не успел полностью осознать, что означает это движение, лишь обостренное чувство охотника подсказало – оно смертельно опасно для командира. И будто в подтверждение этого в ладони врага блеснуло что-то, висящее, как видно, до этого на эластичном жгуте в широком рукаве куртки. Мгновенная догадка пронзила мозг: «Стреляющий нож!» И следующая мысль, еще более молниеносная: «Огонь!» Но он тут же понял, что выстрелить не сможет, – лейтенант закрыл от него врага. На размышления оставались доли секунды: сейчас командир должен неминуемо погибнуть, потому что не знает, как защищаться от ножа, а может и не видит, какая ему угрожает опасность… Стремительный импульс прошил сознание Бато: «Спасти командира!»

Для этого надо было броситься вперед, чтобы догнать лейтенанта. Но почему так тяжелы ноги? Почему сильное натренированное тело вдруг стало чужим и непослушным?

«Ты испугался, Батомунко? – услышал он негромкий, до боли знакомый и родной голос. – Тебе страшно, сынок?»

«Страшно, отец! Очень страшно… Но я все равно сделаю так, как надо! Как сделал бы, и ты на моем месте…»

Игорь не успел ничего понять. От сильного толчка в спину потерял равновесие, и уже падая, услышал громкий металлический щелчок и вслед за ним исходящий мучительной болью, стонущий выкрик Жаргалова:

– Стреля..!

И тут же лейтенант увидел, что, отделившись от земли в каком-то неестественно высоком, будто парящем прыжке, на него летит сверху тот, который только что стоял с поднятыми руками. Рухнув на камни, Игорь выбросил перед собой автомат и не целясь, наугад, надавил на спуск, опустошая магазин грохочущей нескончаемой очередью, разрубая пространство перед собой смертельно разящим свинцом.

Глава 20

Теперь ему было некуда спешить. Неторопливо, даже деловито, словно только тем и занимался всю свою жизнь, Игорь обкладывал тело Жаргалова плоскими гранитными камнями. Сперва он обложил его с боков, соорудив нечто вроде склепа, затем закрыл ноги и грудь, оставив открытым лишь лицо разведчика, уже не смуглое, как при жизни, а матово-белое, с неотвратимой печатью смерти на закаменевших чертах.

Потом лейтенант долго и неподвижно сидел у временной могилы боевого товарища, обессиленно уронив кисти рук между коленями. Тяжелые мысли овладели им. Вдруг вспомнилось, как обрадовался Бато, когда узнал, что его берут на задание. Словно наяву Игорь увидел его улыбающееся лицо, азартно загоревшиеся глаза, услышал слова: «Спасибо вам, товарищ гвардии лейтенант! А то у меня все сердце по тайге изнылось…»

Игорь неотрывно смотрел на лицо Жаргалова, горькие мысли роились в голове: «Почему такая несправедливость? Ведь жизнь мальчишки только-только начиналась… Его ждут дома отец и шестеро братьев… Кто и зачем послал в русскую тайгу убийцу, что лежит сейчас на камнях?» – сдавленный мучительный стон вырвался из груди Игоря. Стиснув виски изодранными до крови ладонями, он закрыл глаза. Неожиданно ему вспомнился давний случай, произошедший еще во время учебы в институте. Тогда, построив кое-как в две шеренги их, шалопаев-студентов, разбитной майор, начальник лагерных сборов, весело сказал: «Ну что, будущие лейтенанты-дилетанты, в военную форму вас облачили, начинаем служить…»

«Лейтенант-дилетант! – Игорь до скрипа в зубах стиснул челюсти. – Ни на что ты не способен, ни к чему не гож, как оказалось. Тебя назначили командиром, доверили жизнь людей. Командир должен предвидеть абсолютно все, учитывать каждую мелочь, многое знать и уметь… Ты не готов к этой роли, взялся не за свое дело, – и в результате – гибель человека. Капитан Никитин строго предупреждал, расставаясь: «Будьте готовы ко всему, даже обезоружив врага, не теряйте бдительности, постоянно держите его на «мушке!»

Неожиданный шорох вывел Игоря из глубокой отрешенности. Серая мышь-каменушка, выбравшись из-под камней, замерла на задних лапках и смотрела на человека крошечными бусинками глаз. Ее усы настороженно шевелились. Игорь поднял голову, и мышь, коротко пискнув, исчезла. Это испуганное бегство вывело, наконец, лейтенанта из состояния оцепенения. Игорь вновь увидел густую поросль зеленой тайги на склоне каменистой сопки. Заметил, как сквозь трещины в гранитных обломках россыпи тянутся к свету длинные побеги дикого папоротника с резными листьями, как под легким ветерком покачиваются пушистые ветки кедрового стланика, как у старого замшелого пня рдеет кисть крупной брусники… Где-то, совсем рядом, застучал дятел, засвистела какая-то пичужка. Оранжевая божья коровка села на рукав его пятнистой десантной куртки. Он с тусклой усмешкой следил за тем, как она медленно, помогая себе крылышками в черных точках, ползет по складкам рукава, преодолевая их, словно горы. А сколько гор и хребтов пришлось перевалить ему, Игорю, чтобы дойти до этого места, где он был вынужден убить человека, где, спасая его, командира, погиб рядовой Жаргалов. Вдруг подумалось: сколько же испытаний выпало на его, Игоря, долю всего лишь за пару суток, сколько всего пришлось пережить…

Жизнь медленно возвращалась в сознание лейтенанта. Он поднялся и, тяжело ступая по камням, подошел к неизвестному, всмотрелся. Тот лежал, разбросав