Матрос стонал на стуле.
— Ты смелый или умный? — спросила она. — Смелых я уважаю, а умных быстро освобождаю. Иногда даже позволяю заработать немного золота.
Ее слова перевели.
— Стараюсь… быть умным, — сказал матрос.
— Знаешь кинен? — спросила она на этом языке.
— Мало… так мало без много, госпожа.
Она захихикала, но тут же снова поморщилась.
— Переводи дальше, — недовольно велела она; стоявший позади нее человек машинально кивнул, хотя она на него не смотрела. — Пусть говорит по-гаррийски. Скажи ему, что я жду долгого рассказа. Кто он, с какого корабля, знает ли кого-то в Лонде, что тут делает… в общем, все.
Матрос кивал столь же быстро, как переводчик переводил слова урядницы. Если у него и были причины сочинять или молчать, то он никак этого не показывал. Арма слушала и лишь иногда задавала дополнительные вопросы. Матрос наверняка не лгал; его рассказ, хотя и несколько удивительный, полностью совпадал с замечаниями седого урядника с корабля морской стражи. Головоломка сложилась воедино. И лишь в самом конце появился фрагмент, который столь хорошо к ней подходил, что это казалось просто невероятным. Наместница спокойно приняла к сведению, кто является капитаном корабля, что связывает его с одноглазой женщиной и кто эта женщина, но она не смогла скрыть волнения, когда дело дошло до однорукого великана. Посланник — это она еще проглотила. Но что этот посланник делает в Лонде, матрос не знал, и начал усердно излагать собственные догадки. Может, он приехал из-за сына? Потому что это отец, ваше высокоблагородие, это отец…
Ее высокоблагородие приказала перевести дважды. И ей подвинули жесткий табурет, так как она покраснела, потом побледнела и, похоже, готова была лишиться чувств.
— Еще раз, — хрипло сказала она. — Чей это отец?
Она услышала ответ в третий раз. Его благородия Глорма, великого воина, который приплыл на Агары из Дартана, а теперь, вероятно, находится в Громбеларде. О нем говорили разное, но как на самом деле, знает, видимо, только княгиня и командир… то есть его высочество Раладан. И наверняка еще княжна.
Арма закрыла глаза и задумалась, сжав пальцами переносицу. Где-то в закоулках памяти блуждало неясное воспоминание о каком-то высоком старике, о котором упоминал Глорм. А впрочем, точно ли он? Он никогда не был особо разговорчив, о его ранней молодости она знала весьма немногое. Но кто-то что-то говорил, давно… Когда? Где? А, проклятье, в конце концов, не все ли равно? Главное, что старик тоже начал вписываться в головоломку. Глорм не знал отца… но встречал в прошлом некоего странного великана, очень давно, кажется, еще в молодости. И потом встретил его снова, на Агарах. Невероятно… но все сходилось. Все очень хорошо сходилось.
А когда все очень хорошо сходилось, Арма несколько терялась. Неизвестно было, что со всем этим делать. В неясной ситуации она предпочитала положиться на интуицию. В ситуации, выясненной до конца, интуиция могла только молчать. Оставался разум.
Она самокритично пришла к выводу, что разум значит очень мало.
Допрашиваемый матрос молчал, тревожно ожидая дальнейших вопросов. Однако сидевшая перед ним на табурете золотоволосая госпожа тоже молчала, закрыв глаза. Наконец она откашлялась.
— Хорошо, — сказала она. — Значит, ваша шлюпка ждет в порту эту… одноглазую женщину?
— Ее высочество, да, ваше высоко…
— Как ее зовут?
— Риди… то есть Ридарета, Риола Ридарета, ваше…
— Риола Ридарета? Как-то странно.
— Потому что, ваше высокоблагородие, это не полное имя. Имя ее высочества проклято, и его нельзя произносить, потому что от этого… сразу какое-нибудь несчастье или болезнь. Именно потому Риола, что неполное…
Перепуганный матрос начал составлять какую-то идиотскую анаграмму, из которой должно было следовать, как это имя звучит на самом деле. Арма махнула рукой, поскольку моряцкие предрассудки были последним, что ее волновало. Однако старательный узник продолжал рассказывать дальше — и опять его слова, хоть и походили на выдумку, имели смысл. Странная женщина явно пользовалась дурной славой, даже среди своих. Она обладала некоей странной силой. Подобное звучало бы как морская легенда, каких много… если бы не доклад об одноглазой, которая среди бела дня, в присутствии многих свидетелей, разнесла кому-то вдребезги голову. Такого кулака не было даже у Глорма. Она явно пользовалась какими-то Брошенными Предметами; ее высокоблагородие Арма, еще в прежние времена, сталкивалась не с одним Гееркото. Но она видела и многих, кто ими пользовался — однако лишь до мгновения, когда им выпускали мечом кишки.
— Хорошо, хватит об этом… демоне с двумя именами. Вы ее ждете?
— Да. Как раз, ваше…
— Я не могу тебя сейчас отпустить, — заявила она, вставая с табурета, — поскольку ты все расскажешь своим. Тебе придется остаться в Лонде, пока они не уплывут. Тихо, дурачок, — предупредила она, грозно поднимая руку, — или я приму другое решение. Сейчас тебя отведут в одно место, где ты поживешь несколько дней.
Узника отвязали от стула и увели. Она кивнула командиру своих убийц, скромно стоявшему в стороне у стены; всех остальных она отослала.
— Убить, — коротко сказала она, когда они остались одни. — В каком-нибудь переулке недалеко от того места, где вы его схватили. Все должно выглядеть так, как будто он сунул нос не в свои дела, ввязался в какую-то драку на улице, или что-нибудь в этом роде, и получил нож в спину.
— Ясно.
— Погоди. А награда?
Убийца вышел, унося большой перстень и золотые серьги с рубинами, которые ей уже надоели. Этим людям платил трибунал (официально они были тайными соглядатаями), но стоили они намного больше, и она об этом помнила. Окинув взглядом опустевшее помещение, она тоже направилась к двери. Предчувствия посещали ее редко, но на сей раз оно подсказывало: это еще не конец. Что-то случится ближайшей ночью.
И действительно случилось, но только на рассвете. Прибежал шпион с донесением, что старый великан и одноглазая женщина отправились на пристань, неся с собой солидных размеров багаж, словно собирались больше не возвращаться в находившийся под наблюдением дом. Арма в мгновение ока должна была принять множество чреватых последствиями решений, отдать несколько распоряжений и даже написать письмо уряднику на корабле морской стражи, а также второе, командиру эскадры.
Она не могла задержать мирный торговый корабль, шедший под дартанским флагом. Но она могла — и даже должна была — проверить корабль, взявший на борт убийцу, которая к тому же происходила с Агар. Пиратское княжество не признавали ни Вечная империя, ни Дартан, оно считалось лишь логовом морских разбойников. Перед лицом множества свидетелей даже сама дартанская королева не могла отнестись к задержанию кого-то оттуда с явным неодобрением. Она могла требовать самое большее выдачи дартанской команды — но не сразу. Трибунал Вечной империи имел право преследовать убийц, жертвами которых становились подданные императрицы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
