«Тирольцы, вы просите покровительства французской армии; нужно, чтобы вы были этого достойны. Так как большинство из вас настроено хорошо, то заставьте подчиниться небольшое число упрямцев. Их безрассудное поведение способно навлечь на ваше отечество все ужасы войны. Превосходство моего оружия ныне бесспорно.
Министры императора, подкупленные английским золотом, изменили ему. Этот несчастный государь не делает ни одного шага, который не был бы ошибкой. Вы хотите мира? Французы борются за него. Мы пришли на вашу землю только для того, чтобы заставить Венский двор внять голосу скорбящей Европы и прислушаться к голосу ее народов! Мы идем сюда не для увеличения своих владений; природа ограничила наши пределы Рейном и Альпами, так же как Тироль сделан ею границей владений Австрийского дома.
Тирольцы, что бы вы ни делали в прошлом, вернитесь к своим очагам, покиньте знамена, столько раз видевшие поражение и бессильные вас защитить. Я говорю об этом не потому, что несколько большее число врагов может устрашить победителей Альп и Италии, но потому, что я стараюсь избежать лишних жертв, чего требует благородство моей нации. Мы грозны в боях, но друзья тех, кто принимает нас гостеприимно.
Религия, обычаи, собственность в подчинившихся общинах будут уважаться…»
6 сентября на рассвете, имея в голове дивизию Ожеро, затем Массена и резерв, Наполеон двинулся по ущельям Бренты с целью скорейшего выхода на Бассано. Нужно было сделать эти 20 лье по трудной дороге самое большее в два дня. Вечером главная квартира и армия стали в Борго-ди-Валь-Суганья.
IV
7-го на рассвете Наполеон двинулся дальше. Его авангард не замедлил столкнуться с авангардом Вурмзера на позиции за Примолано. Вытеснить его оттуда казалось невозможным, но ничто не могло устоять против французской армии. 5-я пехотная легкая полубригада в рассыпном строю, поддержанная тремя батальонами 4-й линейной, тремя сомкнутыми колоннами опрокинула двойную австрийскую линию. 5-й драгунский полк под командой полковника Мильо перерезал шоссе. Авангард противника почти целиком сложил оружие. Артиллерия, знамена и обозы – все было захвачено. Небольшой форт Каволо тщетно пытался сопротивляться – он был обойден и взят.
Ночью французская армия остановилась в селении Чисмоне. Наполеон устроил там свой командный пункт, без свиты, без вещей, изнемогая от голода и утомления. Всю ночь он провел на бивуаке. Один солдат (узнанный впоследствии императором в Булонском лагере в 1805 году) поделился с ним своим хлебным пайком.
Были захвачены склады с боевыми припасами, 12 пушек, пять знамен и 4200 пленных.
V
В тот же самый вечер дивизия Мессароша атаковала Верону, которой надеялась овладеть без сопротивления. Но впереди Вероны вся местность была приспособлена к обороне; сильный равелин[36] был возведен перед воротами Виченцы. Генерал Кильмен поджидал Мессароша. Подступы к городу оборонялись несколькими кавалерийскими эскадронами, которые, отойдя за фортификационные сооружения, завели австрийскую колонну под огонь 30 орудий, стрелявших картечью.
После нескольких тщетных попыток Мессарош, сочтя невозможным взять крепость штурмом, остановился в Сан-Микеле, потребовав подкреплений и понтонный парк для переправы через Адидже и окружения города. Но Вурмзер, сам оказавшийся в это время в Бассано под неожиданной угрозой нападения, приказал ему как можно скорее отступать к себе. Он надеялся вовремя подтянуть эту дивизию, чтобы остановить французскую армию перед Бассано. Но было слишком поздно: дивизия Мессароша дошла только до Монтебелло в день 8 сентября, когда разыгралось сражение у Бассано.
VI
8 сентября уже до рассвета Наполеон находился на аванпостах. В 6 часов авангард атаковал и отбросил шесть батальонов, бывших на позиции в ущельях по обоим берегам Бренты. Их остатки отошли на линию главных сил, насчитывавших 20 000 человек, но оказавших лишь слабое сопротивление.
Дивизия Ожеро атаковала левый фланг, дивизия Массена – правый фланг. Неприятель был опрокинут повсюду и отброшен на Бассано. 4-я линейная полубригада сомкнутой колонной перешла по мосту, как в Лоди. В 3 часа армия вошла в Бассано и захватила 6000 пленных, восемь знамен, два понтонных парка, 200 обозных повозок, 32 пушки, 100 повозок парков разного рода – все повозки в четверной упряжке.
Вурмзер в беспорядке отступил на Виченцу, не имея больше возможности отступать к Пьяве. Там он соединился с дивизией Мессароша. Таким образом, он оказался отрезанным от наследственных владений Австрийского дома и от коммуникаций с Австрией. Генерал Кважданович с 3000 человек, отрезанный от Бассано, отступил на Фриуль.
9-го дивизия Массена двинулась на Виченцу, дивизия Ожеро – на Падую, перехватывая обе большие дороги на случай, если бы Вурмзер попытался вернуться на Бренту, чтобы достигнуть Пьяве. Разбитый в Роверето, в ущельях Бренты, в Бассано и перед Вероной, он имел лишь деморализованные войска. Лучшие он потерял. От армии в 60 000 человек у него осталось только 16 000. Никогда не было более критического положения. Он отчаивался в своем спасении, французы каждую минуту ждали, что он сложит оружие.
VII
Из этих 16 000 человек 6000 состояли из кавалерии, отлично обученной и не деморализованной, совсем не понесшей потерь и не разбитой в бою. Она наводнила всю местность в поисках прохода на Адидже. Два эскадрона переправились на правый берег Адидже, воспользовавшись альбаредским паромом для разведки расположения французов и получения сведений о Мантуе. Вурмзер не мог переправиться через Адидже на этом пароме, так как французская армия преследовала его по пятам и он потерял в Бассано свой понтонный парк.
Его положение было безнадежно, но тут неожиданно французы очистили Леньяго, не разрушив моста. Эта ошибка батальонного командира спасла его. Кильмен, когда он был атакован в Вероне дивизией Мессароша, вызвал к себе 400 человек, охранявших Леньяго, и приказал Саюге заменить их отрядом из блокирующих Мантую войск. Командир батальона, командовавший этой частью, потеряв несколько человек зарубленными по дороге из Леньяго в Мантую, дал себя уговорить, будто вся австрийская армия переправилась в Альбаредо и вот-вот отрежет ему отступление.
Он поверил слухам, распространяемым противником, о поражениях французской армии, будто бы погибшей в Тироле. Он счел себя отрезанным, потерял голову, очистил позицию и начал отступать к Мантуе. Вурмзер, извещенный об этом счастливом обстоятельстве, направился тотчас же в Леньяго, вошел туда без выстрела и воспользовался мостом для переправы через Адидже. В это же время главнокомандующий прибыл в Арколе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
