Чарли никак не ожидал этого нападения, и у него на миг потемнело в глазах. Он со стоном отступил и уронил на пол пальто.
– Ты что, вовсе спятила? – Он попытался оторвать ее от себя.
Не говоря ни слова, Кензи вцепилась в него, как обезьяна, но с одним большим отличием. Ни одно обезьяноподобное существо на земле не может похвастать такой бархатистой кожей и такой зрелой неотразимой женственностью. Соответственно не устоять против подобного натиска ни одному мужчине, у которого по жилам бежит кровь, а не водица. Не переставая изрыгать проклятия, Чарли чувствовал, что начинает возбуждаться.
– Да... отцепишься... ты от меня или нет? – хрипло выдохнул он. – Оставь меня в покое!
– Даже и не думай! – Кензи еще крепче стиснула его шею.
– Чертова сука!
Чарли сделал последнюю отчаянную попытку освободиться. Он изо всех сил дернул обеими руками за юбку Кензи. Послышался треск рвущейся ткани, и на ней остались только узенькие красные трусики.
– Неандерталец! – Она задрожала от ярости.
Чарли тупо затоптался на месте.
Кензи яростно лягнула его в зад, замолотила кулаками по спине и для надежности еще и укусила в ухо острыми, как иглы, зубами.
– Идиотка! – завопил Чарли.
– Извращенец! Насильник!
Тут Чарли неожиданно споткнулся об угол ковра и с криком повалился на спину. Кензи повезло, она осталась наверху, не то – придавил бы. Правда, в сторону ее все же отбросило, но, придя в себя первой, она вновь вскарабкалась на него, не заметив впопыхах, что они оказались в позиции, известной во всех описаниях под номером шестьдесят девять.
Кензи попыталась было освободиться, но слишком поздно: ладони Чарли плотно сомкнулись вокруг ее ягодиц.
Кензи выгнулась и на мгновение застыла, но тут же что-то внутри ее пришло в движение и занялось огнем. И это при том, что она всегда гордилась своей железной выдержкой!
Энергия из какого-то неиссякаемого источника заставляла Кензи сотрясаться всем телом, с головы до пят, и было в этих содроганиях нечто прекрасное, словно с нее спадали оковы и она вырывалась на свободу.
С чего она, собственно, обрекла себя на воздержание, длившееся уже несколько месяцев? Здоровая сексуальная жизнь подобна хорошему вину, ну так и надо ей радоваться.
– Кензи... – невнятно пробормотал Чарли. – Смотри... смотри, как бы нам обоим не пожалеть потом...
Но она его не слушала. Внутри ее полыхал нешуточный огонь.
– Ну прошу тебя, – глухо донесся до нее стон Чарли. – Это... это несправедливо.
– Что-что? – Кензи еще теснее прижалась к нему. – Неужели тебе никто не говорил, что есть два занятия, в которых справедливо все? Это война и секс.
Это была не просто животная похоть. Была и подлинная страсть. Было слияние двух тел, охваченных желанием; было ощущение остановившегося времени.
Вот это да, мелькнуло в сознании у Кензи. Вот это жизнь! Сердце колотилось у нее в груди, как паровой молот, кровь вскипала в жилах, а в глазах невольно скапливались слезы. Что же это за чувство она испытывает к Чарли, как назвать его? Любовь? Да нет, вроде не подходит. Страсть – страсть такая неудержимая, что рядом с ней бледнеет все остальное?
Допустим.
Но с ответами можно подождать, у нее будет время подумать. А пока слова ни к чему – есть только два обнаженных тела.
Они яростно упивались друг другом, поглощенные одним и тем же желанием – насытить неуемную страсть.
Еще! Еще! Еще! И все мало, мало. Бешенство порождало бешенство. Бедра. Руки. Ноги. Грудь. Все было охвачено единым порывом.
И вот глаза Кензи вспыхнули, рот приоткрылся, и откуда-то из глубины ее существа донесся первобытный вопль. Мир вспыхнул, взметнулось всепожирающее пламя, разразилась буря. Кензи вскрикивала, но насытиться все не могла.
Ничего подобного раньше она не испытывала. Но с другой стороны, раньше она и не воздерживалась так долго.
В конце концов Чарли сдался первым.
Потянулись долгие минуты молчания.
Чарли пошевелился и, откатившись в сторону, вдруг почувствовал, что ему трудно дышать.
– Кензи!
Что происходит?
Он резко выпрямился и потряс головой, пытаясь собраться с мыслями.
Напрашивался только один ответ.
– Что это ты подсыпала мне в рюмку? – хрипло выдавил он.
– Не мели чепухи, – спокойно ответила Кензи. Она лежала рядом с ним, похожая в этот момент на пышногрудую, удовлетворенную Венеру. – Я даже и не предлагала тебе выпить, ты что, забыл?
Чарли почесал подбородок.
– Действительно. Что же это со мной случилось?
– Я случилась, вот что, – улыбнулась Кензи и, сделав вид, что не обращает на него внимания, растянулась, заложив руки за голову и шевеля пальцами на ногах.
«О Господи, – подумал Чарли, – да эта негодяйка просто издевается надо мной!»
– Неужели не осталось ничего святого? – холодно спросил он.
– Ну почему же? Остались священные коровы.
– Коровы? – Ему даже не хотелось спрашивать, что она, собственно, имеет в виду. – Знаешь, – заметил Чарли, – иногда ты становишься совершенно невыносима.
– Ну да! – радостно подхватила Кензи. – Сексуально невыносима. – Она послала ему воздушный поцелуй. – Спасибо, любовничек.
С трудом удержавшись от ругательства, Чарли поднялся на ноги и бегло огляделся вокруг.
– Носки! – отрывисто бросил он.
Один нашелся. Он натянул его на левую ногу и, неловко подпрыгивая, принялся отыскивать другой.
Приподнявшись на локте, Кензи насмешливо наблюдала, как он лихорадочно хватает разбросанную по комнате одежду. Почувствовав ее взгляд, Чарли повернулся к ней спиной.
«Ого, – весело подумала Кензи, – наш жеребенок вдруг застеснялся. – Она прикрыла глаза и опустилась на спину. – Будто я во всяких видах его не видела».
Кензи неслышно вздохнула. Эти мужчины иногда становятся такими придурками.
Наконец Чарли покончил с одеванием. Застегнут на все пуговицы, галстук повязан, ботинки зашнурованы.
Он прошел мимо Кензи на негнущихся ногах, подобрал валяющееся на полу пальто и, подойдя к двери, начал возиться со сложным замком.
– Эй, Чарли! – лениво протянула Кензи.
Он даже не оглянулся.
«Ну и черт с ним, – миролюбиво подумала Кензи. – Пусть теперь делает вид, что я ему безразлична».
Она уселась на полу и обхватила руками колени.
– Ничего не забыл? – слегка повысила голос Кензи.
– Что именно? – Он искоса посмотрел на нее.
– А вот что. – Она вскочила на ноги и через всю комнату швырнула ему сумку.
У Чарли было две возможности – уклониться или подхватить летящий прямо в него предмет. Он благоразумно выбрал второе.
– О Господи, ты свинца, что ли, туда напихала?
