Читаем без скачивания Сириус экспериментирует - Дорис Лессинг

— Ты сказал, что мы должны научиться наблюдать за тем, как действуют эти законы.

— Да, сирианка, да.

— По-моему, ты неисправим! — Услышав это замечание, Клорати усмехнулся. — Сколько времени ты провел со мной? Сколько сил на меня потратил? Предположим, что в конце концов я начала кое-что понимать. Но я всего лишь крохотная песчинка в огромной Сирианской империи. Ты знаешь, что меня уже считают чудачкой, эксцентричной особой, которая требует снисходительного отношения? Мне угрожают самыми разными способами промывания мозгов — разумеется, ты знаешь и об этом. Видимо, для тебя мало что значит судьба одного… — Я хотела сказать «одного человека», но осеклась, поскольку собственный тон показался мне невыносимо фальшивым. — Ладно, пусть тебе удалось изменить меня, пусть я стала немного похожей на тебя, но чего ты можешь ожидать от Сирианской империи? — Говоря это, я подумала: «А ведь именно я положила начало спорам о плохом обращении с подопытными животными…» И эта мысль так ошеломила меня, что на какое-то время я смешалась и очнулась не сразу…

— Зачем тебе моя помощь? Ведь Канопус всемогущ.

— В настоящий момент наши силы на Шикасте слишком распылены.

— Из-за того что теперь служба на Роанде стала добровольной и добровольцев не хватает?

— Добровольцы есть, но текучесть очень велика. Нам нелегко поддерживать связь с Шикастой. Очень нелегко. И с каждым тысячелетием становится все труднее.

— Ты хочешь, чтобы я вернулась домой и постаралась убедить Сириус снова взять на себя ответственность за Южные Континенты?

— Да, нам бы хотелось этого.

— Хотя мы управляли этими территориями куда менее успешно, чем вы? Несмотря на то что Сириус не смог справиться с происходящим так, как справлялись вы?

Клорати сказал смиренно и мягко — видеть его таким мне доводилось нечасто:

— Если вы согласитесь сотрудничать с нами и мы сможем рассчитывать на вашу поддержку, возможно, ситуация и улучшится. Или, по крайней мере, не станет ухудшаться дальше.

— Но зачем вам это нужно? Какие цели вы преследуете?

— Иногда нужно просто верить другим на слово!

— А вы верите другим на слово?

— А как же иначе? Сирианка, Галактика велика и бесконечно разнообразна. Она постоянно меняется. Мы не можем видеть и понимать все, что происходит в каждом уголке нашего дома.

— Но Канопус — не маленький уголок. Я не понимаю, о чем ты… Почему именно тогда, когда я изо всех сил пытаюсь понять тебя, канопианец, почему, несмотря на мое отношение к тебе, ты… — Я запнулась и не сумела закончить фразу. — Ты никогда не говорил мне зачем! Неужели ты сам не знаешь, почему нужно уделять столько внимания этим…

— Этим кровожадным полуобезьянам?

— Если не сказать хуже! — Мои губы невольно скривились от отвращения…

Я видела, что он опешил.

— Что ж, прекрасно! Но скажи честно, канопианец, неужели со стороны, если рассуждать объективно, с твоей точки зрения, обитатели Сириуса, по крайней мере некоторые из нас, кажутся тебе такими же отвратительными, как мне жители Роанды? — И поскольку Клорати не ответил, я выкрикнула: — Этого не может быть! Ты забыл, сколько сил вложено в нашу империю. Как мы добивались своего и как, потерпев неудачу, начинали все заново! Ты не замечаешь успехов нашей Колониальной Службы, ты не видишь, как ее сотрудники жертвуют собой, выполняя свой долг! Если мы совершали ошибки — а разумеется, мы их совершали, — мы всегда старались исправить их. Ты не воздаешь нам должное за долгие периоды мира и процветания на территориях, которые находились под нашим управлением, пусть не всегда и не везде! Да, я понимаю, создается впечатление, что в самой природе вещей заложено нечто такое, что неизбежно приводит к поражению, и, что бы мы ни создали — хорошее или плохое, — оно оказывается недолговечным… Но разве это вина тех, кто изо всех сил стремится?..

— Стремится к чему, сирианка?

— Мы очень даже не плохие, — сказала я упрямо. — Мы не такие, как…

— Не такие, как кто?

— Как те, кто живет на Роанде. Или на Шаммат.

— Разве я сказал, что вы такие?

— Нет, но когда я сижу здесь и говорю с тобой, мне начинает казаться, что величие Сириуса — не более чем мираж. Что это лишь тень величия. И что мы ушли недалеко от того, что мы видели, когда… Нет, я не хочу сравнивать нас с Шаммат. Мне не вынести этого… Мне невыносимо думать о том… кто мы такие, — с трудом закончила я.

— Но вы станете другими.

— Это сказал ты, канопианец.

— А теперь я хочу тебе кое-что показать. — Клорати жестом указал мне на скамью рядом с ним.

Это смутило меня, и я подчинилась не сразу. Физический контакт жителей разных планет всегда опасен. Очень часто я видела, как он приводит к нежелательным последствиям и даже к смерти. Одно из первых правил, которому обучают работников Колониальной Службы: «Не приближайся к жителям другой планеты, если не знаешь, какое воздействие вы можете оказать друг на друга». Раньше я никогда не приближалась к Клорати ближе, чем на расстояние вытянутой руки, — просто остерегалась делать это.

Кочевники

Сев рядом с ним, я ощутила некоторое напряжение физиологического свойства. Но Клорати крепко взял меня за руку, кивнул на стену перед нами и сказал:

— Смотри внимательно.

На стене появилось изображение, четкое и ясное, потом оно пришло в движение, и передо мной стали стремительно разворачиваться события, которые так захватили меня, что я чувствовала себя скорее их участником, нежели сторонним наблюдателем.

Я смотрела на Роанду сверху, двигаясь к востоку Основного Материка и немного забирая на север. Недалеко от этого места я встретила Назара во время визита в Коши, а где-то здесь попала в ураган во время «Событий». Этот район на тысячи лет превратился в пустыню, потом при очередном изменении климата опять стал плодородной зоной, затем вновь пустыней, в недрах которой были погребены старые города, а теперь его покрывали зеленые луга. Подо мной расстилалось море зелени, потом показались горы, поросшие редким лесом. Здесь текли полноводные реки, но это был засушливый и суровый край, где кочевало небольшое племя с табуном лошадей.

Вокруг Великих Внутренних морей, на юге и на востоке Основного Материка и у подножия Больших гор было множество бесконечно разнообразных культур и племен, стоявших на всех мыслимых ступенях развития.

Я видела, как небольшие группы кочевников росли и распространялись по всей территории огромных равнин, затем климат стал меняться, сочная трава высохла и сменилась пылью и засухой, и кочевники из центральной части материка стали совершать набеги на восток, на юг и на запад — и возвращались обратно, нагруженные награбленным добром. Затем ветры вновь сменили свое направление, и равнины, где жили кочевники, опять покрылись травой. Некоторое время они воздерживались от набегов на соседние территории — завоевания подорвали их силы. И вновь на окраинах этих огромных, покрытых травой равнин начали процветать государства, которые затем, как водится в нашей Галактике, гибли под натиском местных завоевателей и возрождались опять… И вновь на травянистых равнинах стали множиться точно саранча полчища кочевников… И когда ветер в очередной раз принес пыль вместо дождя, они устремились на восток, на юг и на запад, и им удалось добраться дальше и награбить больше; и они опять вернулись домой, нагруженные золотом, украшениями, одеждой и оружием, и когда на равнинах вновь выросла трава, покрыв необъятные просторы нежной зеленью, они вновь остались дома. Но хотя награбленное добро доставляло им радость, кочевники по-прежнему оставались всего лишь степными бродягами. Отважные и неприхотливые, они довольствовались тем, что давали им табуны лошадей, и не нуждались ни в чем другом. Никто не мог сравниться с ними в умении обращаться с лошадьми. Молва об этих степных разбойниках, которые могли без предупреждения появиться в долине, где жили зажиточные крестьяне, или у стен богатого города, шла по всему Основному Материку. И даже в северо-западной его части, где обитали полудикие племена, которые были так далеки от своих великих предков, жителей Адаланталэнда, что о них не осталось даже воспоминаний, — даже здесь, в темных лесах, топях и на туманных островах, рассказывали легенды о страшных кочевниках. И, думая о них, дети не могли уснуть от страха, и даже слухи об их приближении заставляли людей в ужасе пускаться в бегство, ища укрытия.

Между тем на землях, примыкающих с востока к Первому Южному Континенту, который некогда был лесистым и плодородным, а потом превратился в пустыни и полупустыни, как и значительная часть Роанды, зародилась очередная религия, третья по счету из тех, что появились в регионе Великих Внутренних морей. Все три религии были похожи одна на другую и опирались на одни и те же постулаты, хотя сторонники каждой из них были убеждены в своем превосходстве и боролись за мировое господство. Третья вариация местной религии породила удивительные, богатые и сложные цивилизации, терпимые — в той мере, в какой это возможно на Роанде, — к всевозможным сектам, культам и идеологическим течениям. Наступила эпоха процветания и непрочного мира, которая положила начало развитию знания о космических материях. Я не могла наглядеться на эту удивительно сложную и богатую культуру. Затем я увидела, что полчища кочевников вновь перешли в наступление во всех направлениях. После себя они оставляли лишь дымящиеся руины городов, сожженные поля и горы трупов. Они преследовали и убивали всех, кто пытался спастись бегством, даже домашних животных. Все земли с севера Первого Южного Континента до самого востока Основного Материка были разорены. Я заплакала и очнулась, обнаружив, что сижу рядом с Клорати на луне Роанды. Я посмотрела на него с мольбой и упреком.