Кроме того, в глубине души он верил, что это отверстие в скале куда-то выведет их, пусть даже им придется изрядно помучиться, прежде чем они пролезут по всему туннелю. Он прикоснулся к каменной стенке отверстия и ощутил едва уловимую вибрацию, вызываемую вращением мира. Темнота спрячет их обоих и убережет их. Армстронг и его люди не решатся полезть в это отверстие вслед за ними. Этот охотник всего лишь наслаждался процессом преследования, тогда как они боролись за свою свободу и даже жизнь. У Армстронга имелись различные варианты и время, а у них ни других вариантов, ни времени сейчас уже не было.
Решившись на нечто невообразимое, они вызовут у своих врагов замешательство. Они исчезнут, как бы переместившись в какой-то другой мир.
Стараясь дышать неглубоко – словно бы пытаясь сократить свои собственные размеры до минимума, – Джон Грант полез еще глубже, изо всех сил концентрируясь на потоке воздуха, движущегося ему навстречу и подбадривающего его. Он мысленно цеплялся за этот поток, как за веревку. Он позволил легкому ветерку приобрести в его воображении форму и цвет и увидел, как воздух течет по направлению к нему и мимо него, принося с собой надежду на завершение их борьбы и на вознаграждение за их смелость…
Только когда он полностью исчез в отверстии – то есть когда его как бы поглотили земля и темнота, – Ленья обернулась и в последний раз посмотрела на лошадей. Те невозмутимо щипали жесткую траву и даже не подозревали об опасности, угрожающей их недавним всадникам. Она подошла к серой кобыле и потрепала ее по холке, с удовольствием вдыхая исходящий от нее теплый и такой знакомый запах, а затем опустилась на колени перед отверстием. Ей пришлось лечь на живот, чтобы пролезть в это отверстие. Она услышала, как где-то впереди, в полной темноте, ползет и ругается себе под нос ее спутник. Ее сердце встревоженно заколотилось, и она, выдохнув, полезла в жуткое узкое отверстие.
В промежутках между своими собственными движениями Джон Грант стал прислушиваться к тому, как позади его, тяжело дыша и стараясь за что-то цепляться, ползет Ленья. Ему пришло в голову, что если сдерживаемый ужас способен производить какие-то звуки, то тогда это звуки скребущих в темноте рук и ног.
Напряженность ситуации угрожала вызвать у него панику – ему то и дело казалось, что он вот-вот почувствует каменную стену не только слева и справа, но и прямо перед собой. Существовала реальная вероятность того, что поток воздуха, ставший для них единственной надеждой на спасение, попадал сюда через какое-нибудь маленькое отверстие, пролезть через которое человеку попросту невозможно. Могло получиться так, что они окажутся в ловушке, как какие-нибудь крысы. В этом случае им придется признать, они ползут к своей собственной могиле. Панический страх едва не завладел им, сделав его врагом собственное тело. Ему вдруг показалось, что он раздувается, заполняя все пространство вокруг себя и застревая, как пробка в горлышке бутылки. Он почувствовал, как его грудь расширяется, когда он пытается сделать очень глубокий вдох. В какой-то момент Джон Грант все-таки сумел взять себя в руки и, снова сосредоточившись на потоке воздуха, стал мысленно повторять, что поток этот постепенно усиливается.
Он заставил себя доверять своим инстинктам и всецело сконцентрироваться на своих движениях. Этот туннель в скале время от времени менял направление, иногда начиная подниматься вверх, иногда – опускаться вниз. В отчаянном стремлении держать под контролем свое психическое состояние, Джон Грант попытался представить себе форму этого туннеля и даже стал молиться о том, чтобы он расширился в какую-нибудь тускло освещенную пещеру, в которой они смогли бы осмотреться по сторонам, взглянуть друг на друга и тем самым напомнить себе, что они все еще существуют в этом мире. Однако никаких пещер на его пути не оказалось. Время от времени Джон Грант вынужден был ползти на боку и даже на спине, чтобы как-то продвигаться вперед.
Ползти лицом вверх, иногда случайно чиркая при этом носом об потолок туннеля, было хуже всего. Ощущение, что весь мир навалился на него сверху, едва не заставляло его думать о том, что они с Леньей обречены, и тогда он с еще большим рвением начинал отталкиваться пятками от выступов в стенках туннеля, пока не оказывался в более широком его участке, позволяющем ему снова перевернуться на живот.
К счастью, время от времени попадались еще более широкие участки, где можно было запросто изменить положение тела и вообще почувствовать себя более свободно, но затем туннель неизменно суживался снова, и Джон Грант приходил в ужас, когда одновременно и с боков, и снизу, и сверху его одежда чиркала по стенкам туннеля. Джону Гранту казалось, что каменная масса, нависшая над ним, движется, пытаясь раздавить его, словно подошва гигантского башмака. Почти полная безнадежность ситуации, в которой оказались они с Леньей, снова и снова угрожала сломить его дух. Впрочем, его физическое состояние было ничем не лучше состояния его духа: он очень устал, в висках ломило, язык набух, во рту ощущалась сухость. Услышав, как Ленья, ползущая позади него, издала какой-то звук, похожий на всхлипывание, он остановился и позвал ее по имени, радуясь тому, что у него появилась возможность хоть как-то отвлечься.
– Продолжай ползти вперед, – сказала она.
Ее голос был приглушенным, как будто доносился откуда-то издалека. Вскоре он почувствовал, как ее голова ткнулась в подошвы его сапог, и услышал, как она охнула. Ее близость к нему в пространстве подействовала на него удручающе: он живо представил себе, как они оказались в тупике и стали пытаться выкарабкаться из него, пихая друг друга и уже задыхаясь от нехватки воздуха…
– Продолжай ползти вперед, – снова сказала она.
В ее голосе прозвучала бульшая настойчивость, чем раньше, и он продвинулся вперед, чтобы высвободить место для нее. И тут это произошло. Пытаясь отталкиваться от стенок туннеля ногами, чтобы перемещаться вперед, он вдруг почувствовал, что его плечи сдавило с обеих сторон. Туннель сузился еще больше, и он, Джон Грант, в нем застрял. Он попытался отползти назад за счет силы рук, но у него ничего не получилось. Да, он застрял и не мог сдвинуться ни вперед, ни назад. Не желая верить в это и пыхтя от натуги, юноша сделал несколько резких движений вперед и назад – безрезультатно. Ему показалось, что весь мир сжался до такой степени, что от него остался только вот этот малюсенький кусочек пространства. Время стало течь мучительно долго: секунды превратились в вечность. Он вскрикнул и замер.
– Джон, – позвала Ленья.
Она впервые назвала его по имени. Ему показалось, что ее слова донеслись до него откуда-то издалека.
