снова это ужасное чувство! Многое бы отдала за то, чтобы больше не слышать, как ломаются мои собственные кости и щелкают суставы.
Глаза застилала красная пелена. Перья истончались и втягивались под кожу, на их месте оставались белые бугорки. Полагаю, я выглядела как полуощипанная курица. Лишь одна мысль билась в пустой голове: хорошо, что Алексей этого не видит. Я не перенесла бы, если б явилась перед ним вот таким странным существом.
Крылья снова становились похожими на руки. Почему-то самым болезненным оказалось не изменение позвоночника, отрастание пальцев. Я закричала с новой силой. Отчаянно. Громко.
До полного превращения было далеко, я чувствовала это. Я стала человеком примерно наполовину. И понимала, что больше не выдержу.
— Не могу-у-у! — взвыла, катаясь по полу и тем самым причиняя себе еще больше страданий. Все, чего я хотела, – чтобы это закончилось.
Рядом со мной упала Тося и взяла в ладони мою голову.
— Августочка, миленькая, держись, уже почти все, ты уже почти выглядишь как человек! — она проговаривала сквозь рыдания.
Пан Тадеуш продолжал читать заклинание, ни разу не сбившись с ритма. Кажется, я умоляла убить меня, просила закончить все это, но никто не внял моим словам.
После очередного нечеловеческого крика наверху что-то с грохотом рухнуло. А через три секунды в гостиной показался Алексей.
Колдун перестал читать заклинание. Я по-прежнему ощущала боль во всем теле, но без его голоса превращение остановилось.
— Назад! — крикнул Тадеуш. — Беги в свой круг!
— Накрой меня, — прошипела я сквозь сжатые челюсти Тосе. Я пользовалась короткой передышкой, борясь с дурнотой.
Подруга набросила на меня простыню, которую предусмотрительно взяла в круг.
— Я не уйду! — воскликнул Алексей. Упрямец!
Мир сузился до этого мужчины. Я видела, как со всех сторон к нему подбираются тени, но он их словно не замечал.
— Идиот! — завопил пан Тадеуш. — Давай в наш круг!
Но было поздно.
Тени облепили его темным коконом, я слышала, как они что-то говорят, шепчут. Их заинтересовал человек. Алексей замер, прислушиваясь и кивая. А потом громко произнес только одно слово:
— Да!
Тени завихрились вокруг него ураганом. На пару секунд я забыла о своем истерзанном и изломанном теле. А потом все резко прекратилось. Как море расступилось перед Моисеем, так тени расплылись в разные стороны перед Алексеем и замерли. Это завораживало и пугало.
Он огляделся вокруг так, будто оказался здесь в первый раз, размял шею и криво ухмыльнулся лишь одной стороной лица, сверкнув желтыми глазами.
Желтыми?..
— Какой же ты идиот, — почти беззвучно простонал пан Тадеуш.
Алексей подошел к границе круга.
— Сними барьер, — попросил спокойно.
— Нет! — твердо ответил колдун.
Боясь прикасаться ко мне, чтобы не причинить еще больше страданий, Тося просто сидела рядом и тихонько гладила меня по волосам.
— Ты сам знаешь, она может не пережить превращения внутренних органов. Она уже слишком слаба. Я чувствую, что ее покидает жизнь, — он говорил так спокойно, словно меня здесь не было, а ему, в общем-то, плевать, что здесь происходит.
Колдун замолчал. Я медленно уходила в какое-то странное заторможенное состояние, почти перестала воспринимать происходящее вокруг. Мне было практически все равно, что случится, выживу я или нет. Только бы больше не ощущать боли.
— Даю слово, вас никто не тронет. А я могу ей помочь. Сними барьер.
— Поклянись.
Алексей расхохотался, но резко замолчал, буравя пана Тадеуша взглядом.
— А ты не так прост, — продолжал ухмыляться он. — Что ж, я даю клятву, что никто из них не тронет ни одного человека из этого круга.
— И ты никак не навредишь нам.
— Клянусь, что ничем не наврежу вам. Доволен? Открывай.
— Нет, пусть они уйдут! — не сдавался колдун.
— Ладно, уговорил.
Теперь голоса доносились до меня как через подушку. Я не понимала, что происходит. Улавливала события, но не их смысл.
— Августа! — услышала испуганный возглас Тоси, когда мои глаза закатились. — Пан Тадеуш, сделайте что-нибудь! Она… она… — подруга зарыдала.
А потом я почувствовала, как кто-то аккуратно поднимает меня. В нос ударил запах лосьона, которым пользовался Алексей. Но было уже все равно. Я безвольно повисла на его руках.
— Давай, заканчивай! — раздался ровный и спокойный голос.
Колдун запел. Краем сознания я приготовилась к новой вспышке боли, на крик сил не оставалось. Но ничего не случилось. На смену страданиям пришло блаженство. Колдун пел, а я словно парила в облаках. Продолжала слышать пощелкивания суставов, встававших на свои места. Но ничего не чувствовала. В тело пришла легкость и расслабленность.
Наконец пение прекратилось. Повисла тишина. Единственным звуком, который я слышала, было биение сердце Алексея, потому что прижималась ухом к его груди.
— Августа, — тихо позвал он, — открой глаза.
Сперва я не хотела этого делать. Да и вообще не знала, смогу ли. Но внезапно обнаружила, что это не проблема. Веки задергались, словно крылья бабочки, и поднялись. Первое, что увидела перед собой, сфокусировав взгляд, — удовлетворенную ухмылку на лице любимого мужчины и до невозможности чужие желтые глаза. Впрочем, когда он моргнул, цвет снова стал голубым. Я нахмурилась. Показалось? Или?..
— Алеша, — прохрипела я, в горле словно раскинулась раскаленная пустыня. — Что ты наделал?..
Глава 2
Алексей продолжал сжимать меня, слегка прикрытую простыней, глядя серьезно и встревоженно. Проигнорировав вопрос, он спросил:
— Болит что-нибудь?
Я сосредоточилась на внутренних ощущениях. Нахмурилась. Попробовала пошевелить пальцами ног и рук. Удивленно вытянула перед собой кисть, рассматривая конечность, будто провела в теле совы не два дня, а несколько лет. И снова посмотрела в его лицо.
— Нет.
— Совсем ничего?
— Говоришь так, словно надеялся на другой ответ, — даже нашла силы на то, чтобы съязвить, хотя чувствовала безумную усталость и еле могла шевелить языком.
— Глупая, — улыбнулся он и поцеловал меня в лоб. — Я думал, умру там в неизвестности, слыша твои крики.
— Это не давало вам права выходить из круга! — вдруг вклинился до того молчавший пан Тадеуш. — Вы, сударь, идиот!
— Она не выжила бы! — воскликнул Алексей, начиная злиться. — А вы слишком слабы, чтобы убрать еще и ее боль!
— Это он так сказал? — колдун тоже стал кипятиться.
— А разве он не прав? Я сам видел,
