Леди Джайда сделала мне знак садиться, однако сама не спешила. Дождалась появления Абареха, Стениша и Измела, ближайших и доверенных сподвижников императора, обменялась с ними десятком «фраз вежливости». Только после этого протиснулась к своему креслу. Помимо того к нам скоро присоединились Бограм, Малеш, Бадвем, Акате и Урхель. В большом кабинете стало тесновато.
— Начнём, пожалуй, в таком составе, — сказал император. — Серт, не возражаешь?
— Только за.
— Тогда рассказывай, чего они хотят. Сам рассказывай.
Я пожал плечами.
— Они хотят север.
— Весь?
— Нет, конечно. Тот, который я не успел колонизировать. Всё, что севернее моих границ, от Джелены до Айбихнэ.
Император подождал продолжения, так что получилась устойчивая пауза. Но добавлять я ничего не стал. Пока.
— Если им нужен только север, — сказал правитель, — то зачем они вообще пошли на юг? Зачем воевали?
— Аше утверждает… Да, прошу прощения, госпожа Солор утверждает, что наши гости относятся к войне, как к спорту или религиозному действу. Потому и пошли дальше. Захотели провести очередной турнир и соблюсти приличия пополам с церемониями.
— Солор?
— Господин Серт сильно утрировал, но в целом я именно так и считаю.
— Всё-таки объяснись. Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду.
— Разумеется, кочевники не идиоты, не дети с погремушкой, — проницательно объяснила Аштия. — Они, как и все мы, тоже используют войну в качестве инструмента политики. Они вполне могут вести её на истребление и на захват, как продемонстрировали это в самом начале. А могут предложить турнирный вариант. И вести его таким вот странным образом. Не знаю, с чего начались их упражнения в галантности.
— С моего поединка. Я принял вызов одного из их офицеров.
— Полихачить захотелось? — усмехнулся император.
— Откровенно говоря… Начинал я как гладиатор. Хоть и не справился, но ведь что-то от того времени осталось. Те дни давно в прошлом, в образ мыслей сохранился.
— Ладно. Значит, ты принял предложение поединка, и что же? Этого хватило, чтоб война перешла из формы агрессии в масштабное спортивное состязание?
— Война с ними и остаётся формой вооружённого противоборства, однако осуществляемого по строгим правилам. И теперь они смотрят на нас, как на людей, с которыми следует обращаться как с равными. Они видят в нас своих, подобных себе людей. А не чужую биомассу, задача которой — поскорее сдохнуть и не мешать.
— Что ж, вполне внятно, Серт. Ну, допустим. Значит, мы пришли к тому, что им требуются наши земли. Пусть и не используемые, но наши. Высказывайтесь.
— Говорить, мне кажется, не о чем, — сказала Аштия. — Допускать, чтоб здесь, у нас под боком, обосновался враг? Предоставить ему базу для дальнейшей агрессии, для развития успеха?
— Мне кажется, они действительно имеют в виду лишь то, что озвучивали нам. Им действительно нужны северные леса — и не более того, — сказал я. — Разве иначе они б так легко пошли на эти переговоры — в нынешних-то обстоятельствах? Они даже не потребовали сначала убрать наши войска с северной границы Серта!
— Сейчас — возможно, наши гости готовы удовольствоваться малым. Однако, как нет пределов Вселенной, так бесконечна и человеческая алчность.
— Это даже не алчность, — откомментировал Фишат Бограм. — Это здравый смысл. Как они нам, так и мы им будем угрожать. Серту придётся им угрожать!
— Мне что, больше делать нечего? — проворчал я. Хотел себе под нос, но получилось громко.
— Серт?
— Я понимаю, что терпеть у себя под боком враждебно настроенного соседа Империя не хочет. Однако, боюсь, надо принимать во внимание, что противник сделал очень серьёзную уступку, с ходу отказавшись от притязаний на уже захваченные земли. И не поставив дополнительные условия.
— После того, как он проиграл подряд три сражения, — язвительно вмешался Измел. — Уступки вполне объяснимы. И сговорчивость тоже.
— Боюсь, государственный совет слишком оптимистично смотрит на происходящее. Я бы не решился назвать нынешнюю ситуацию нашей победой и их поражением. Мы остановили противника, верно. Но отбросить его не в состоянии. И надолго ли остановили — не знаем.
— Пожалуй, соглашусь с господином Сертом, — сказала Аштия.
— Соглашаешься? — удивился Балах Урхель. — Считаешь, наше положение безнадёжно?
— Нет. Не считаю. Однако боюсь даже подумать, каких усилий и потерь нам будет стоить уничтожение этого клана, как они себя называют. Впрочем, Генштаб рассчитает всё в точности, если государь прикажет. Вот ещё на что предлагаю обратить внимание. Я по поводу этой странной склонности кочевников вести войну строго по правилам. Подозреваю, они будут сопротивляться страшно и до последнего, как если бы им некуда было возвращаться. Ради разных принципиальных соображений.
— Таково твоё мнение?
— Я видела их и с ними общалась. Именно таково моё мнение.
— Что ж… Ясно.
— Не следует сбрасывать со счетов ещё один вариант развития событий, — проговорил я. — В их родном мире обитает не один клан, и последователи Мэириман Адамант не изгнанники. Даже если мы уничтожим их или нанесём им серьёзный ущерб, убьём у них много влиятельных людей и вынудим к отступлению, они могут уйти — и вернуться с союзниками. Дорожка, к сожалению, проторена.
— Хм… — Его величество явно обеспокоился. И это при всей его внешней сдержанности — что же тогда в действительности творится у него в душе? Аштия, между прочим, тоже начала хмуриться. — Таково твоё мнение?
— Да.
— А ты что можешь сказать, Солор?
— Тут есть здравое зерно. Так может случиться. Я тоже об этом думала.
— При каких обстоятельствах? Когда общалась с вельможными представителями противника?
— Отчасти. Отчасти же я полагаюсь на собственный опыт боевых действий. Прикидываю, что сделала бы я.
— Они — не ты, — напомнил Бограм, который в силу древности своего семейства, дальнего родства и привычки держался с Аштией свободно и спорил тоже свободно.
— Однако считать их дурней себя тоже опрометчиво, правда? Думаю, они действительно обозначили абсолютный минимум своих требований и не сдвинутся с этой точки. Да и зачем бы им? Они уже здесь, прогнать их мы не можем. Они об этом должны догадываться. Не дураки же… Так что государю придётся решать, готов ли он бросить все ресурсы Империи на борьбу сперва с этим кланом, а потом и с последующими.
— Полагаю, если Империя решит ударить, и результат военной кампании окажется неудовлетворительным, замириться после этого будет уже невозможно, — высказал осторожный Халишт Бадвем, мой южный сосед.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
