Луиза хотела сохранить дух Старого Запада, используя вещи, которые Далтон унаследовал от своих родителей и жены. Она сохранила миссионерские столики, скрипящие кожаные кресла, портреты, бюро, большой азиатский ковер, который лежал в столовой у родителей Розалинды в особняке. Но дальше Луиза изменила направление. Она накрыла софу и канапе элегантным полынно-зеленым бархатом; выбрала зеленые парчовые занавеси до пола, отделанные кремовой бахромой; расставила латунные лампы, прозрачные графины и старомодный деревянный бар из красного дерева, который нашла в старом салуне[13] в Лэндере.
Луиза разместила на видном месте коллекцию колючей проволоки, которую собрал отец Далтона, отрезая кусок от каждого забора, который натягивал. Однако сделала это без особого удовольствия, потому что эти заборы были для того, чтобы держать ее семью и их овец подальше от ранчо.
Перебирая бумаги, Луиза вздохнула и, наконец, осознала, что делала — искала завещание. Она окончательно спятила и расстроилась из-за пустяка. Конечно, Далтон позаботится о ней. Луиза знала его и верила, что он любит ее всем сердцем, а Розалиндой называл ее из-за всех этих лекарств и боли. Подумав о своей семье, Луиза взяла телефон и позвонила жене Тода. Тэмми была хорошей девушкой, очень любящей и преданной Тоду.
— Привет, миссис Райдел, — проговорила Луиза. — Миссис Тод Райдел.
— Привет, тетя Луиза, — проговорила Тэмми, смеясь от напускной формальности. Она спросила о Далтоне, и они некоторое время поговорили о его состоянии и лечении.
— Слушай, твой сильный и красивый муж сказал мне, что твоя сестра занимается уходом за больными, и я думаю о том, чтобы нанять ее.
— Она молодец, — ответила Тэмми. — Она хочет работать и как раз ищет место.
— Которая из сестер? — спросила Луиза, стараясь сразу разобраться, что к чему. — С детьми или без детей?
— У них у обеих дети, — проговорила Тэмми слегка расстроенным голосом.
Тэмми сказала, что ее сестру зовут Элма Джексон. У нее неработающий муж и двое сыновей. Она работала в больницах, частных лечебницах и ухаживала за больными на дому, где-то на севере. Луиза поблагодарила свою двоюродную племянницу и тут же набрала номер Элмы. Голос на автоответчике был обычным, но понравился Луизе, и она оставила сообщение.
Затем она позвонила своей дочери: от сумасшедшего рева всех этих коров ей захотелось поговорить с собственной дочерью. Луиза долго слушала на том конце трубки длинные гудки. У этой девчонки целая жизнь и еще половина, подумала она, покачав головой. Прямо как у мамы. Да, у нее явно со своим ребенком проблема с большой буквы. Положив трубку, Луиза огляделась. Дом без Далтона казался странным.
Как будто он до сих пор принадлежал Розалинде.
* * *
«Дети убегают все время, каждый день». Так сказала Дейзи детектив Лароза и так отвечали ей в каждом отделении полиции, куда бы она ни позвонила. Разглядывая карту Соединенных Штатов, Дейзи пыталась вычислить путь своей дочери. Она нарисовала линию из города в Айове, где Сейдж сошла с поезда, до ранчо. Выбирая подряд по одному городу рядом с этой линией, Дейзи звонила в справочную и брала телефоны местных отделений полиции. В некоторых отделениях была получена ориентировка на Сейдж, но большинство полицейских участков ничего не получили. И никто не видел ее.
Дейзи никак не могла выкинуть отчаянный рев животных из головы и обзванивала отделение за отделением. Была уже ночь, и во многих участках телефон не отвечал, в остальных ответы звучали стандартно. Все говорили ей: «Нет, мы не видели вашу дочь. Дети всегда убегают из дома».
За окном стояла тихая ночь. Грузовики уехали, забрав телят навсегда; коровы теснились в загоне, и их громкий горестный рев затих. Дейзи чувствовала себя полностью опустошенной, будто плакала днями и ночами. Снег пошел снова, стало холоднее, и жесткие снежные хлопья зашуршали по оконному стеклу. Дейзи сморщилась от боли, подумав о том, как Сейдж идет в такую погоду.
Она позвонила в очередной полицейский участок — диспетчер был краток и груб. Дейзи позвонила в следующий, но повесила трубку, когда услышала запись: «Из-за плохих погодных условий все линии временно не работают».
Содрогнувшись, она вернулась к столу, где работала. Перед ней лежали когти волка. Дейзи почти закончила резьбу; лица мужчины и женщины уже можно было рассмотреть.
Вой начался снова. Неужели это она спровоцировала его? Дейзи чувствовала силу в своей работе, и если она способна приносить любовь без всякого намерения, то, возможно, могла призвать волков с ближайших гор. Дейзи волновалась за коров, которые совершенно были сбиты с толку потерей своих детей и теперь не в состоянии позаботиться о себе. Она хотела, чтобы у нее была сила отгонять хищников, вместо того чтобы привлекать их.
Когда раздался стук в дверь, Дейзи от неожиданности едва не свалилась со стула. Пламя свечей дрогнуло, когда она прошла по комнате. Идя к двери, подумала, что это могут быть новости о Сейдж, и побежала открывать.
Распахнув дверь, она ахнула: на пороге стоял Джеймс и отряхивал снег с обуви. В глазах Дейзи заблестели слезы. Джеймс смотрел сурово и не улыбался.
— Что ты тут делаешь? — проговорила Дейзи.
— Это я хочу у тебя спросить, — ответил он. — Могу я войти?
Дейзи отошла в сторону, обхватила себя руками и стояла, глядя в пол, на ноги Джеймса, его ботинки, один из которых был покрыт грязью. Она вспомнила, что, когда он подъехал к ней в загоне, на нем был всего один ботинок. Она не засмеялась тогда, не засмеялась и сейчас.
— Какого черта ты делаешь? — произнес Джеймс.
— Сейчас? — спросила Дейзи. — Обзваниваю полицейские участки. — Она показала ему карту и провела пальцем по нарисованной линии, назвав города, в которые уже позвонила. Даже если они и не видели Сейдж, то ее звонок заставит их быть настороже.
— Ты можешь сделать это из своего дома, — проговорил Джеймс, перебив ее.
— Что?
— Ты можешь позвонить в каждый захолустный полицейский участок с востока, из своего собственного дома. Езжай домой, Дейзи.
Дейзи обхватила себя еще крепче и посмотрела на Джеймса. По его лицу пролегли глубокие и резкие морщинки. Джеймс стиснул зубы, и Дейзи подумала, что он сейчас похож на грозную каменную статую: скулы угловатые, глаза провалились и от этого казались совсем темными. Что стало с их цветом, подумала сокрушенно Дейзи. Эти глаза были карие, красновато-коричневые, цвета куста полыни в лучах октябрьского солнца. Дейзи моргнула и хотела отвести взгляд, но Джеймс схватил ее за руку.
— Тебе здесь не место, — произнес он.
