Де Мартен проворчал:
– Я и сам так думал. Я заберу его с собой в Луисберг. Уезжаю я в следующий четверг. Сегодня вечером я хочу сам с ним побеседовать. Потрудитесь подготовить для него квартиру и соответствующую форму.
– Да, сэр. Какое звание?
– Его нынешнее. – Генерал снова застучал по столу. – А что насчет пришедшего с ним индейца?
– Ренно был старшим воином племени сенеков. Он прекрасно сражался против нас, когда английские колонисты и ирокезы неожиданно напали на Квебек. Обычно воин-сенека такого ранга не предает своих. Он сказал мне, что в племени у него нашлись враги. Им не нравилось, что у него светлая кожа. Это возможно, сэр. Но лично у меня есть свои соображения насчет этого индейца.
– Мне кажется, он бы тоже мог нам пригодиться.
– Бесспорно, сэр, если все, что он говорит, правда.
– Все очень просто. Белый индеец хорошо сражался против нас. Значит, он смелый, находчивый и умелый воин. Теперь он изгнан из племени, его заклеймили позором. Мы можем использовать такого человека в нашей предстоящей кампании, в ходе которой определится, кому будет принадлежать Северная Америка: Франции или Великобритании.
– Я знаю, сэр. – Грамон колебался.
– Тогда говорите начистоту, Грамон! – Генерал начинал нервничать. – Что вы думаете о Ренно?
– С вашего разрешения, сэр, я отвечу вам через сутки. Я хочу еще проверить Ренно.
На рассвете Ренно принесли завтрак. Солнце ненадолго выглянуло из-за низких туч, и в этот момент в его домик зашли трое гуронов, вооруженные до зубов. Они подняли левые руки в знак приветствия, потом знаками показали Ренно, чтобы он следовал за ними.
Они вышли из Цитадели, прошли раскинувшийся внизу городок, потом поднялись по берегу реки Святого Лаврентия. Постепенно все признаки цивилизации исчезли, теперь перед ними простирался бескрайний лес. Воины, а вместе с ними и Ренно перешли на легкий бег и углубились в лес.
Ренно не мог точно сказать, куда его ведут. Возможно, его будут пытать. Если так, он надеялся, что его поддержат духи Санивы и Ягона. Старший воин-сенека должен с достоинством выдержать пытки.
Скоро они выбежали на большую поляну, на которой, к удивлению Ренно, стояло несколько длинных домов, окруженных частоколом. Их, видимо, ждали. Когда они зашли за частокол, отовсюду стали стекаться воины-гуроны в полной боевой раскраске. Они прошли к площадке в центре селения. Воины сели в круг, в первом ряду – старшие, дальше – младшие.
Ренно оставили стоять в центре круга.
Появился военный вождь, который первым допрашивал его накануне; он приветствовал пленника. Ренно уже готовился к самому худшему.
– Возможно, то, что сказал нам Ренно, правда, – начал военный вождь. – Возможно, и нет. Проверить гуроны могут лишь одним способом. Согласен ли Ренно помериться силой с самым сильным гуроном? Если он солгал, он проиграет. Тогда он умрет.
У Ренно появилась надежда.
– Я буду драться с самым сильным гуроном, – громким голосом заявил он.
Воины зашевелились, все предвкушали увлекательное зрелище. Они знали, что этот чужак был старшим воином столь ненавистных, но и уважаемых ими сенеков.
Неожиданно воины поднялись на ноги, в воздухе раздался оглушительный боевой клич гуронов.
Внутрь круга прошел Золотой Орел. Одет он был лишь в набедренник.
Ренно поднял в знак приветствия руку, хотя ничего не понимал. Зачем предводителю гуронов мериться с ним силой? Вместо него в круг мог выйти любой из его старших воинов, а он почему-то сам решил пойти на такой риск.
Конечно, он был сильным и тренированным бойцом. Как минимум, на пятнадцать лет старше Ренно, Золотой Орел был крепким, широкоплечим мужчиной. Казалось, весь он состоял из мышц и жил, ни капли жира.
Соперники разошлись в стороны. Оба подняли руки высоко вверх, показывая всем, что никакого оружия у них при себе нет.
Ренно скинул мокасины. Хорошо, что рука уже зажила. Видимо, Золотой Орел был лучшим борцом среди гуронов и потому решил соревноваться с Ренно.
Но была и другая причина. Ренно видел, что противник смотрит на него с ненавистью. Он вдруг содрогнулся, осознав, что Золотой Орел намерен убить его. Наверное, ему трудно было решить, обманывает его Ренно или говорит правду. Если он убьет мнимого предателя, то решит тем самым все проблемы.
Ренно же следовало быть предельно осторожным. Если он убьет лидера гуронов, триста безжалостных воинов тут же разорвут его на куски. Положение, конечно, крайне невыгодное, но дороги назад нет. Гордость и внутреннее достоинство не позволят Ренно пойти на попятный. К тому же, отказавшись от схватки, он погибнет наверняка. А так ему предоставляется шанс выжить.
Никаких сигналов к началу схватки не было. Оба противника опустили руки и тут же ринулись навстречу друг другу. Земля под ногами была еще мерзлой.
При других обстоятельствах Ренно сделал бы обманный бросок, а потом в последнюю секунду увернулся бы. Но сейчас он не должен был избегать столкновения с врагом. Грамон тоже шел напролом.
Они столкнулись с глухим звуком и тут же повалились на землю. Оба пустили в ход и кулаки, и ноги. В подобном состязании не существовало никаких ограничений, запрещалось лишь кусать противника или хватать его за макушечную прядь.
Зрители молчали, большинство затаило дыхание. Сенека поразил всех своей готовностью помериться силой с их предводителем, он не увернулся в сторону от первого удара, и воины поняли, что поединок предстоит необычный.
Ренно нанес несколько сильнейших ударов кулаком по голове и телу противника, но в ответ на каждый свой удар получил минимум два таких же. Золотой Орел не случайно стал предводителем гуронов; он был таким крепким, выносливым и ловким воином, что мог бы сразиться с самим Гонкой. Ренно еще никогда не мерился силой с таким мощным врагом.
Грамон коленом ударил в пах Ренно, и молодой воин внутренне сжался от боли, но внешне он ничем этого не выказал. Он знал, что вслед за первым ударом последует удар в лицо, и уклонился в сторону. При этом сам нанес сокрушительный удар в лицо Грамону, у противника на скуле выступила кровь.
Грамон яростно бросился на Ренно и осыпал его ударами.
Вдруг молодой сенека понял, что допускает ошибку, которая может оказаться роковой. Необходимо было сменить тактику. Он позволил противнику втянуть себя в бой, победить в котором может только сильнейший. Грамон явно отдавал предпочтение такому способу ведению боя.
Но Ягон научил Ренно, что кроме силы существует и хитрость. Ренно быстро представил, как бы на его месте повел себя Ягон. Казалось, что в него вселился дух медведя, которого он считал своим братом, и это придало Ренно новых сил. Думал теперь он тоже как медведь.
