В моделинге с ранних лет. Родители привели Мишу на первый кастинг, когда девочке было всего два года. Благодаря ангельской внешности, ребёнка взяли в семейную рекламу. Так, собственно, пошло-поехало.
Типаж Мишель очень востребован. У неё в арсенале имеется довольно внушительный список разных проектов.
Любит собак. Ни разу не целовалась с парнем. Верит в настоящую любовь и мир во всём мире. Так-то…
Завершает наше представление — брюнетка Яна Сталь.
Эта девушка родом из Сибири. Причём большую часть своей жизни она провела в самой настоящей глубинке, где зимой приходилось самой колоть дрова и откапывать лопатой заснеженную дорогу для того, чтобы привезти в бидоне воды.
Яна самостоятельно перебралась в крупный город, когда ей было всего пятнадцать. Попросту сбежала туда со своим парнем после окончания девятого класса.
В Америку попала по счастливой случайности. Год назад на неё обратил внимание агент, которому она продала шаурму.
Обалдеть! Даже так бывает.
— О, Яська!
На экране радостная моська Черепа.
— А мы тут на прогулке.
— Переводит камеру на Гелю.
Она уже с костылями. Передвигается. И это не может не радовать.
— Привет, ребята!
— Привет, Яся! — здоровается со мной сестра Динамита.
— Какая ты умница! Вижу прогресс!
— Это ужасно. Буквально заново учусь ходить, — жалуется она.
— Зато сама.
— Ну почти.
— Скоро ваще бегать будешь. От назойливого Антохи.
Смеётся.
— Чё эт я назойливый? — хмурится тот.
— Да забей. Шучу же. Ты молодец, что поддерживаешь Ангелину в период реабилитации. А где это вы? Не узнаю локацию, — пытаюсь рассмотреть то, что находится у них за спиной.
— Геля щас живёт у тётки. Не дома.
Замечаю, что Антон как-то нехотя отвечает на этот вопрос и решаю дальше не терроризировать.
— Понятно.
— Как у тебя дела? — спрашивает Ангелина.
— Неплохо, спасибо. Учу инглиш и активно хожу по кастингам. Таймс-Сквер, Сохо, Манхэттэн. За день успеваешь побывать во многих местах. От Бродвея до Чайна-Тауна.
— Нравится тебе Нью-Йорк? Ну так, от первого лица если… Мы-то только на картинках его видели.
— Да не знаю, — пожимаю плечом. — С одной стороны, да, а с другой. — тут всё такое чужое, ненашенское…
— Привыкнешь.
— Думала, что Москва суетная, но этот город — просто трындец… — качаю головой и выдыхаю. — Люди, как белки в колесе. Двадцать четыре на семь.
— Яська видела вблизи статую Свободы, — рассказывает Череп Геле.
— Круто!
— И на Брайтон-Бич была!
— Как пацаны?
— Нормас.
Прям подозрительно спешит с ответом.
— Паровозов пьёт?
— Ну… — опускает глаза. — Иногда.
— Понятно, пьёт, — констатирую расстроенно.
— Калаш с Юлькой привет тебе передавали.
Зубы заговаривает.
— Спасибо.
— И Данька. Он у нас щас редко появляется.
— А Дымницкий? Куда пропал? — срывается с языка.
Стыдно задавать подобные вопросы, но выбора нет.
— Да вроде… никуда.
— Ясно. Не звонит мне просто. И сообщения не прочитаны. С ним… Всё в порядке?
— Да.
Киваю.
Чувствую, что вот-вот заплачу. Не хочу выглядеть жалкой, поэтому спешу распрощаться с ребятами.
— Ладно, гуляйте. Мне тоже пора идти.
— Далеко? У вас же там вечер уже, — хмурится Череп.
— В магазин надо. Продуктов нет. Хотим с девчонками сходить. Они ждут меня на улице, — вру.
— А, ну давайте. Осторожнее там.
— Угу. Пока, Гель! Пока, Тох.
Натужно улыбаюсь. Машу им и спешно отключаюсь.
Улыбка тут же сползает с лица.
Смотрю на грохочущий мост и высотки.
Шмыгаю носом и раздражённо вытираю покатившиеся по щекам слёзы.
«Дымницкий куда пропал?»
«Да вроде никуда».
Отлично.
Значит, только меня игнорирует?
Больно осознавать это, если так. Наверное, сама виновата. Не нужно было демонстрировать летом молчаливый бойкот и строить из себя обиженку. А впрочем…
Присаживаюсь на порожек. Наблюдаю за городом сквозь решётку балконного ограждения. Вспоминаю тот день. День, в который Кирилл сообщил мне о том, что я улетаю в Америку.
Потому что он, видите ли, решил, что так для меня будет лучше. Что мне нельзя терять шанс. Что я непременно должна согласиться на выгодный контракт.
Чёртов предатель!
Билеты втихаря купил. С агентством связался через моё руководство. Документы подал.
Всё это за моей спиной!
Скажите, разве так поступают с человеком, которого любят? Разве выбрасывают его за борт, как ненужный балласт?
Мне кажется, нет. Я потому и разозлилась на него страшно.
В аэропорту всех пацанов обняла крепко-крепко, а к нему даже не подошла. Не смогла переступить через боль и обиду.
Рыдала в самолёте и медленно погибала, абсолютно не представляя, как жить теперь без Него…
***
Дни сменяют друг друга. Месяц проходит за месяцем. Год за годом…
К своей жизни в Америке я постепенно привыкаю, а вот к неопределённости на личном привыкнуть никак не могу.
Увы, я до сих пор привязана к Дымницкому.
Вы спросите почему увы?
Да потому что даже спустя большое количество времени моё сердце, находящееся в тысячах километрах от Москвы, всё ещё адски болит, страдая по человеку, которому я абсолютно не нужна.
И если в течение первых нескольких лет, проведённых в разлуке, я сомневалась, то сейчас, после ряда событий, понимаю абсолютно чётко: Кирилл, к сожалению, меня так и не полюбил.
Я повзрослела. И, знаете, просто приняла этот факт. Хотя легче от этого не стало…
— Та-дам!
Янка достаёт бутылку из пакета и хитро улыбается.
— Торжественно заявляю: сегодня будет пьянка!
— О нет, — морщусь.
— О да, Бортич. Завтра грёбаный weekend. Страна отдыхает, мы тоже. Верно, Миш?
— Ага, — отзывается блондинка, выкладывая на стол всякую всячину.
— У вас ещё и праздник желудка намечается? — выгибаю бровь.
— А чё нет? Можем иногда себе позволить, — подмигивает Яна.
— Обозначьте повод, пожалуйста. Ну явно этот сабантуй с чем-то связан.
Чуйка никогда меня не подводит.
— Ясь, — Миша оставляет продукты, обходит стол и подходит ко мне. — Я через пару дней уезжаю.
— Куда? К родителям?
— Нет. Меня пригласили сняться в кино, — произносит она, виновато опуская глаза.
— Наш ангелок едет покорять Голливуд, — Яна открывает шкафчик и снимает с полки бокалы.
— Здорово, — отзываюсь я тихо.
— Ну тогда сотри это прискорбное выражение с лица и порадуйся за подругу.
— Я искренне рада, правда.
Мне просто не хочется с ней расставаться. Я так сильно полюбила эту девочку.
— Ну Яська…
Белокурая Миша делает шаг вперёд и крепко меня обнимает.
— Не плачь, пожалуйста, — гладит по спине ладонью.
— Не буду, — шмыгаю носом и пытаюсь успокоиться.
Выходит плохо. Слёзы всё равно безостановочно катятся по моим щекам.
Сначала нас бросила Ида. Потом Агата. Теперь мы без Миши…
— Хочешь я не поеду? Останусь тут с вами. Будем жить как жили. Весело и дружно.
— Ты что!
Где-то в этот момент беру себя в руки.
— Ты обязательно должна поехать. Вдруг это твой билет в большое будущее.
— Ну не знаю… Где я и где кино, — качает головой.
— Не думай так.
— Я посещаю курсы актёрского мастерства, но пока чувствую себя абсолютным бездарем.
— Если позвали сниматься, значит разглядели в тебе талант.
— Или твои прелести разглядели, — смеётся Яна.
— Эй!
— Чтобы ты понимала, Ясь, Мишке досталась одна из главных ролей в ремейке старого и мегапопулярного фильма.
— Круто. Когда состоится премьера, мы будем сидеть в кинотеатре на первом ряду и кричать о том, что на экране наша подруга.
— Погодите ещё, вдруг у меня ничего не получится.
— Нельзя программировать себя на отсутствие успеха, — наставляет Яна. — Всё будет отлично, ясно?
