- Ты что, не понял? - заорал тот. - Ты не понял, Сандро? Эта тварь и есть убийца!
- Он прав, - поддержал Малки. - Ее послал Корвус.
В углу застонал Финн, но Чаплин не сводил глаз со своей добычи.
- Я не верю тебе. На сей раз я не могу отрицать существование Сутры это было бы глупо, - однако Корвус никак не мог...
Что-то в выражении лица полицейского подсказало Талискеру, что его ждет, и Дункан не сразу решился задать следующий вопрос. Позже ему казалось, что на подсознательном уровне он знал, каков будет ответ. Талискер нащупал дрожащими руками пистолет Финна.
- Что - не мог, Алессандро? Скажи мне.
Чаплин не заметил его волнения. Лицо инспектора приобрело выражение увы, слишком знакомое Талискеру, - непоколебимой ненависти.
- Дункан Талискер, я арестовываю вас по обвинению в убийстве Шулы Морган. Вы имеете право хранить молчание...
Талискер не услышал остального.
- Нет, - прошептал он, - нет. - Потом голос его стал громче, как будто это слово было заклинанием, способным все исправить. - Нет! Ты лжешь, Сандро. Ты лжешь... ты лжешь... - Крик превратился во всхлип. - Только не Шула. - К нему шел Чаплин с традиционной парой наручников в руках. - Не Шула. - Он направил пистолет Финна в лицо инспектору. - Не подходи! - Его трясло. - Как ты смеешь лгать мне так? Даже ты...
На лице полицейского было написано непонимание...
- Это правда, Талискер. Шула умерла...
- Нет! - рявкнул Дункан. - Не смей!
- Ты даже не помнишь, да? - продолжил Чаплин спокойным, ровным тоном. - Не помнишь, как убил ее? Она мертва.
- Нет!
- Шула Морган...
- Чаплин, перестань, ты его доведешь.
- Он должен вспомнить, Малки. Шула...
- Заткнись, Сандро!
- Шула Морган ме...
Мир Чаплина взорвался огнем и болью. Талискер застрелил его из револьвера Финна и выбежал из комнаты.
Чаплин увидел, как над ним склоняется Малки со смешанным выражением презрения и жалости на лице. Потом все исчезло.
Это было похоже на сон. На кошмары вроде тех, что мучили его в тюрьме, полные испуганных придушенных криков, когда только он сам знал об ужасе и боли жертв... Мир кажется нереальным - Талискер бежит, и это удивительнее любого демона, любой магии Сутры. Как он умудряется не поскользнуться на замерзших лужах и снеге? Он движется длинными прыжками, покуда несут ноги, - мимо черной громады замка, вниз по Лотиан-роуд к вычурному особняку на Принсес-стрит. Лицо и руки синие от холода и бьющего в них снега, который тоже знает правду. Губы шевелятся, Талискер на бегу повторяет имя:
- Шула, Шула, Шула...
И вот он уже там. Видит "мигалки" полицейских машин и "скорой помощи". И все понимает. Хотя до сих пор не верит, что это правда. Повсюду горят огни, люди, столпившись маленькими группками, смотрят на печальную картину. Некоторые в халатах и тапочках, кое-кто плачет; все белые и холодные, как снег. Талискер проталкивается сквозь толпу, слыша только собственное дыхание, биение сердца да порой шум помех и голоса из раций. Чем ближе он к зеленой двери дома Шулы, тем пристальнее смотрят на него люди.
- Это он, это он, - шепчут они. Дункан не сводит глаз с двери. В его руке - пистолет, холодный, как бы ставший частью руки.
- Не приближайтесь, - говорит кто-то, но не ему. Дункан проходит в дверь и поднимается по лестнице. - Не трогайте его, - повторяет голос.
Потом Талискер оказывается в комнате - в теплой красивой комнате, по которой Шула может ходить свободно, поскольку привыкла к ней. Она все еще здесь. На полу, в луже растекшейся черной жидкости. Тело лежит в нелепой позе, спина выгнута, как у кошки. Голова откатилась в сторону, и волосы закрывают кровь. Талискер падает на колени, задыхаясь от рыданий, которые пытаются вырваться из груди, и сжимает в руках медальон со святым Христофором. Тянется к ее голове, хочет поговорить с ней.
- Боли больше нет...
Яркая вспышка раздирает сумрак комнаты. Это фотоаппарат.
Талискер думает об Уне. И Дарраге. Теперь он понимает...
Кто-то берет его за руку, и, подняв голову, он видит Стирлинга.
- Дункан Талискер, я арестовываю вас по обвинению в убийстве Шулы Морган. Вы имеете право хранить молчание...
Голос продолжает звучать, но Талискер не слышит слов. Его синие глаза широко раскрыты, и он смотрит, как Стирлинг легко повторяет фразы, сказанные им не менее сотни раз. Наконец полицейский заканчивает речь и внимательно смотрит на Дункана.
- Вы поняли? - спрашивает старший инспектор.
Талискер коротко кивает. Он дотянулся до крови Шулы, и теперь его руки алые. Ему не хочется смотреть на пальцы.
- Шула мертва, - говорит он, утыкается лицом в собственные колени и плачет, как будто у него сердце рвется на части.
- Дайте ему минутку, - произносит Стирлинг.
* * *
В тишине камеры Талискер опустился на койку и уставился на пол. Дежурный врач объявил, что он не годен к допросу вследствие шока и умеренной гипотермии. Врач вколол Дункану успокоительное, будто опасался, что тот вскочит и нападет на него.
- Это поможет вам уснуть.
Талискер даже не поднял голову. Стирлинг старался обращаться с ним корректно, и хотя Дункан прекрасно знал, что тот ведет себя так из прагматических соображений - чтобы действовать строго по правилам, - все равно был ему благодарен.
- Допрос мы на время отложим. - Талискер поднял голову, посмотрел на него мутными глазами и промолчал. - Но мне нужно кое-что узнать. Вы видели инспектора Чаплина и Финдли? Их нет на месте.
- Не видел, - пробормотал он. Не стоило усложнять дело признанием. Они и так скоро все выяснят. Впрочем, наплевать. Завернувшись в одеяло, Талискер смотрел на Стирлинга тяжелым взглядом, чувствуя, как успокоительное притупляет чувства.
- Что ж, тогда поговорим утром.
Инспектор постучал в дверь камеры, чтобы его выпустили.
После ухода Стирлинга выключили свет, и камеру освещали только рыжие фонари снаружи через покрытое морозными узорами стекло. Талискер сидел с широко раскрытыми глазами - стоило ему закрыть их, как перед внутренним взором возникала Шула. Ее убило зло, в которое она не верила, - разорвало на части. Желудок Дункана свела судорога. Он насмотрелся на смерть с тех пор, как попал в Сутру, да и сам убил многих в битве в Руаннох Вере, но ничто не могло сравниться с этим. Его душила смутная злость на Шулу... за то, что она так невинна? Как теперь смешно подумать о ее заявлении, что любая душа бесценна. Дункан сорвал с шеи медальон и сквозь пелену слез уставился на святого Христофора, бережно несущего в руках младенца Христа.
Внимание привлек звук за дверью - снаружи кто-то тихонько крался. Странно, обычно полицейские и охранники рады лишний раз напомнить заключенным, что они неподалеку. Смотровая щель приоткрылась. Талискер ни движением не выдал, что внимательно наблюдает за происходящим. Скорее всего пришел один из коллег Чаплина позлорадствовать: в подобных местах часто встречаются ущербные люди.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
