Развивалось военное сотрудничество трех стран. В ноябре-декабре 1939 года состоялся обмен визитами начальников штабов Литвы и Латвии. В декабре 1939 года три литовских генерала ездили в Эстонию и Латвию. Состоялись и обмены визитами между военными Эстонии и Латвии. На секретных совещаниях военные руководители не скрывали возможности нападения на советские войска, размещенные на прибалтийских базах. Так, 31 января 1940 года капитан штаба латвийской армии Апкснитис заявил на одном из совещаний военных: «Части Красной Армии в Латвии находятся в мешке… Их легко сразу ликвидировать».
Руководители прибалтийских стран намекали на возможность начала войны. 11 февраля 1940 года в своем выступлении президент Ульманис заявил: «Если придет этот тяжелый и решительный момент, то в среднем одному из каждого третьего хутора придется надеть военную форму… Если бы это не было важным делом, я бы об этом не говорил». В. Сиполо писал: «Эта речь Ульманиса была воспринята в Латвии как прямой призыв к вооруженному выступлению против советских гарнизонов в ближайшее же время. Айзсарги открыто толковали речь Ульманиса таким образом. В городах и селах разбрасывали листовки, призывающие к выступлениям против советских гарнизонов». В английской и французской печати появились сообщения, в которых говорилось о скором выступлении латвийских войск и айзеаргов против частей Красной Армии, размещенных в Латвии.
Напоминания о борьбе против Советской власти часто звучали в феврале 1940 года на торжественных собраниях в Литве и Эстонии по случаю годовщин провозглашения независимости. Выступая на торжественном собрании по случаю государственного праздника Эстонии, министр общественных дел Латвии и руководитель айзеаргов А. Берзинь говорил о «совместной борьбе в освободительной войне за независимость и свободу обоих народов».
В марте 1940 года в Риге состоялась 11 — я конференция министров иностранных дел Балтийской Антанты. Министры вновь подтвердили верность позиции, которую балтийские страны «заняли по отношению к нынешнему международному положению и современным проблемам», считая, что это «вполне отвечает их твердой решимости остаться вне вооруженных конфликтов и обеспечивает их независимость и безопасность».
Это было не только дипломатической уловкой. Правительства прибалтийских стран прекрасно понимали значение возродившихся хозяйственных контактов с СССР для выхода из трудностей, порожденных войной. Экономическое соглашение между Эстонией и СССР, заключенное одновременно с пактом о взаимопомощи, открывало путь для выхода этой прибалтийской страны из кризисной ситуации, возникшей после 1 сентября 1939 года, когда оказались прерванными связи с Англией. Как свидетельствует справка комиссии АН ЭССР по оценке событий, имевших место в Эстонии в 1940 году, «нехватку сырья удалось в известной степени преодолеть благодаря торговому договору, заключенному с Советским Союзом… К весне 1940 года занятость (в крупной и средней промышленности было 66 200 работников) достигла самого высокого уровня за всю историю Эстонской республики. В 1939–1940 годах реальная заработная плата по сравнению с 1927–1931 годами поднялась на 23 процента».
В то же время литовский министр иностранных дел Урбшис сообщил журналистам: «Политика нейтралитета, мира и пактов взаимопомощи предохранила от вовлечения нас в войну и от оккупации чужой властью, но политика не означает, что мир и спокойная жизнь являются нашей единственной целью, что мы хотим их сохранить любой ценой. Проводимая до сих пор наша мирная политика годится только настолько, насколько она помогает нам сохранить свою самостоятельность и независимость, но если над нашими странами накопятся угрозы, то каждый из нас (без колебаний) отдаст на борьбу все свои силы, чтобы сохранить свободу страны и народа».
Источником этой «угрозы», по мнению министров иностранных дел прибалтийских стран, был СССР. В информационном письме полпредства СССР в Латвии в НКИД СССР от 23 марта 1940 года говорилось, что заключение пактов о взаимопомощи этими странами с СССР рассматривалось министрами лишь «как вынужденная политика на время войны». По сведениям полпредства, не прекращались «постоянные намеки руководителей этих стран на угрозу их свободе и независимости со стороны СССР». В Латвии целенаправленно осуществлялось «проведение разнузданной антисоветской агитации среди населения, армии, айзеаргов и в школах.
Характеризуя антисоветскую направленность внешней политики прибалтийских правительств, историки Р. Мисиунас и Р. Таагепера в своем исследовании, изданном в США, писали: «Вероятно, руководящие круги в Риге и Каунасе разделяли убеждение эстонского президента Пятса в неизбежности германо-советского столкновения к концу 1940 года. Такое мышление убеждало в правильности упрямства по отношению к СССР. Это также требовало усилий, направленных на постепенное усиление германской ставки в этом регионе в качестве противовеса. Такая политика отражалась в росте торговли с рейхом… Между декабрем 1939 года и апрелем 1940 года все три государства заключили торговые соглашения, в соответствии с которыми Германия должна была закупать около 70 процентов всего балтийского экспорта». (Это обязательство строго выполнялось. В своем меморандуме от 16 июня 1940 года начальник Прибалтийского отдела Министерства иностранных дел Германии Грундгер писал: «За последние шесть месяцев все три прибалтийских государства отправляют в Германию 70 % своего экспорта».)
Воспользовавшись этой политической ситуацией, Германия стала вновь укреплять свои позиции в Прибалтике. На секретном совещании начальников Генеральных штабов армий прибалтийских государств, на котором обсуждались вопросы боеспособности Красной Армии и общей политики в отношении советских войск в Прибалтике, присутствовал германский военный атташе в Эстонии.
В мае 1940 года в Эстонию прибыл доктор Клее, имевший инструкции от Кейтеля. Клее встретился с министром внутренних дел Эстонии Юримаа. По словам присутствовавшего на этой встрече начальника политической полиции Эстонии Соомана, «Клее заявил, что Германия скоро начнет войну с Советским Союзом, о чем Гитлер неоднократно заявляет в партийных и военных кругах».
В. Сиполс писал: «К маю-июню 1940 года многие латыши стали получать из Германии от репатриировавшихся из Латвии в конце 1939 года немцев письма, в которых они просили о сохранении оставленного ими имущества, о подыскании для них квартир и т. д., так как они в скором времени возвратятся в Латвию. Резко усилилась также шпионская деятельность гитлеровцев». Теперь объектами внимания немецкой разведки стали также советские военные части, размещенные в Прибалтике. Продолжалась и засылка из Прибалтики немецких шпионско-диверсион-ных групп на советскую территорию.
В изданном в Германии календаре на 1940 год была помещена статья, в которой говорилось, что «все города в Польше и Прибалтике с самого своего возникновения являются германскими городами. Немцы пришли сюда не как какие-то потомки славянских народов, а как первые жители, не как гости, а как господа. «Остланд» — Эстония и Латвия — как раньше, так и теперь, после репатриации немцев, останутся тесно связанными исторически и политически с немецким народом… На права немцев указывает их труд на Востоке, и если здесь было поле деятельности наших предков, то здесь будет и поле деятельности нашего будущего поколения».
В феврале 1940 года Сметона послал в Берлин директора службы государственной безопасности А. Повагайтиса, дав ему поручение «информировать правящие круги Германии о том, что президент Сметона решил переориентироваться на Германию и надеется получить от последней необходимую помощь». Повагайтис должен был также выяснить, «согласна ли Германия взять Литву под свой протекторат».
В Берлине Повагайтис получил заверения в том, что «протекторат над Литвой Германия, возможно, осуществит до сентября 1940 года и, во всяком случае, не позднее окончания войны на Западе».
Выслушав информацию Повагайтиса, Сметона дал ему указания относиться к немцам с максимальной предупредительностью и «оказывать им необходимую помощь, если таковая им в чем-либо от литовского правительства потребуется». Как отмечал В. Сиполс, «в соответствии с этим указанием, помимо других услуг, литовская охранка оказывала гитлеровцам содействие в переправке шпионов на территорию СССР».
Одновременно правящие круги прибалтийских стран стали обсуждать вопрос об организационном оформлении антисоветского военного сотрудничества трех стран. Эстонская газета «Пяевалехт» писала: «Возникает вопрос, не следует ли уже теперь приступить к дополнению договора о сотрудничестве прибалтийских государств статьями о военной помощи с тем, чтобы зафиксировать уже фактически сложившееся положение». Хотя СССР предлагал оружие странам Прибалтики на льготных условиях, военная техника и снаряжение закупались в Германии. Правительства прибалтийских стран стали на путь саботажа договоров с СССР. Обсуждая эстонско-советский договор, председатель Государственной думы Эстонии Улуотс заявил: «Мы должны сделать его возможно более жидким».
