Вдоль Нила он проследовал до Уганды, потом отошел от реки и стал осматривать города, анализируя их оборонительные возможности. Кампала не представляла угрозы для сил вторжения, и он связался с материнским кораблем, спросив, куда ему следует направиться дальше. На орбите не знали названий городов или стран, но там могли разглядеть искусственные сооружения и измерить нейтринную активность, а на основе этой информации послать его в те города, которые, как им казалось, обладали наибольшими возможностями для отражения согласованной атаки.
Из Кампалы его направили на восток, через гору Элгон и мимо огромной рифтовой долины — в Найроби. Как и во всех обследованных городах, днем он отсиживался в укромном месте и вышел только после полуночи, когда почти весь город спал, а тех, кто не спал, можно было с уверенностью разделить на злоумышленников и полицейских.
Он отыскал дрыхнущего в переулке пьянчужку, избавил его от племенной одежды и напялил ее на себя. Он видел, что другие мужчины ходят в шляпах и тюрбанах, и тоже не отказался бы от головного убора, но пришлось обходиться тем, что удалось раздобыть.
Самым высоким зданием, возвышающимся над всеми прочими, был недавно завершенный конференц-центр «Кениятта», начатый в 1969 году и достроенный лишь в 1973-м. Он осмотрел его как можно тщательнее, не входя в здание, но не смог заметить каких-либо признаков датчиков, радаров или орудий — и все же он знал, что они должны быть. Для разумных существ война — естественное состояние, а это здание наверняка станет ценнейшей добычей для армии завоевателей.
Он настолько увлекся поисками замаскированных оборонительных устройств и вооружения в этом здании, что не заметил двух людей в форме, вышедших из бара отеля «Нью-Стенли» всего в квартале от того места, где он затаился в темноте.
— А это еще что за чертовщина? — спросил один из них.
Матока обернулся, увидел их и застыл.
— Господи! — воскликнул второй. — Надеюсь, это все-таки человек, просто слишком много выпил.
— Это не человек!
— Я боялся, что ты это скажешь.
— Доставай пушку и давай выясним, что это такое, — сказал первый, вытягивая пистолет из кобуры.
Не дождавшись выстрела, Матока понял: они достали оружие, чтобы его запугать или для самозащиты. Он знал, что может убить обоих быстрее, чем они выстрелят, но сознавал также, что тогда туземцы поймут — против них действует раса, обладающая более совершенными технологиями. Вряд ли они смогут что-либо противопоставить его оружию, но Матока не собирался пускать его в ход против двух пьяных людей, рискуя ошибиться в своих предположениях.
Он метнулся за ближайшее здание. Полицейские бросились в погоню. Он слышал, как они его нагоняют, огляделся в поисках двери, но не увидел ни одной, явно не запертой, — а он не мог рисковать и дергать двери в поисках открытой, — и тогда в последний момент нырнул в огромный металлический мусорный бак. Наверное, он принадлежал ресторану, потому что был наполнен кое-как завязанными пластиковыми мешками с остатками человеческой еды. Воняло там тошнотворно, но он замер, услышав, как полицейские подбежали, остановились и затеяли разговор.
— Куда он подевался? — спросил один.
— Может быть, нам померещилось? — с надеждой отозвался другой.
— Я его видел. Ты его видел. Не могло же нам померещиться одно и то же.
— А может, и могло. Какого цвета был твой?
— Ну… вроде бы темно-серый.
— А мой был бурый.
— И то, и другое очень похоже, когда смотришь издалека в два часа ночи.
— Сколько ног?
— Две руки, две ноги, как у нас.
— Во что он был одет?
— Не знаю. Когда я его четко увидел, он уже бежал со всех ног к этому переулку. — Пауза. — Так что будем делать? Если сообщим, то надолго загремим к психоаналитику, и если он нам не поверит — а у него не будет причин нам верить, — то можем схлопотать срок за пьянку.
— Сам знаю. Пожалуй, лучше обо всем забыть. Он ведь нам не угрожал.
— Значит, договорились?
— Заметано.
И полицейские направились обратно к отелю.
— Как думаешь, что же мы все-таки увидели?
— Не знаю.
— Может, шимпанзе? Или гориллу?
— В одежде? — рассмеялся напарник. — Тогда это будет первая одетая обезьяна, замеченная в Кении, не говоря уже о Найроби. Кстати, а что шимпанзе или горилле делать в Найроби?
— Точно. Пожалуй, лучше нам договориться прямо здесь и сейчас, что мы ничего не видели.
Когда их голоса стихли, Матока выждал еще пять минут, убеждаясь, что люди не вернутся, а затем выбрался из бака. Хотя объедки и были в мешках, ему все же пришлось стряхнуть с себя обрывки салатных листьев и апельсиновые корки.
Он шагал на юг, пока не миновал коммерческий сектор города и не оказался в районе обшарпанных и убогих зданий. Остановившись в переулке между двумя рядами лачуг, отчаянно нуждавшихся в ремонте, он прижал большой палец к вживленному в шею чипу.
— Да? — раздался голос в его голове.
— С сожалением докладываю, что меня сегодня ночью заметили.
— Очень плохо, Жонд Матока, — отозвался голос с корабля.
— Прошу указаний. Я нахожусь в городе с населением около шести миллионов. Двое людей, заметивших меня, решили не сообщать об инциденте. Следует ли мне оставаться здесь?
— Нет.
— Куда мне направиться?
— На юге от тебя есть большой город. До него чуть больше 400 миль. И раз уж ты начал на севере континента, логично и дальше продвигаться на юг.
— Понято и подтверждено, — сказал Матока, снял палец с чипа и прервал связь.
Он снова зашагал на юг. Несколько человек увидели его — или его силуэт, — но было очень темно, а обитатели трущоб не имели привычки вызывать полицию. Через час он наткнулся на велосипед, даже не привязанный цепью. Поколебавшись секунду-другую — пришелец никогда еще не ездил на велосипеде, — он его позаимствовал. Матока знал, что в подобных районах о кражах не заявляют, равно как и о незнакомцах, бродящих глухой ночью по улицам. Бывший владелец, скорее всего, украдет велосипед у соседа.
Матока знал, что не может двигаться по дорогам или рядом с ними, а по кочковатым и перегороженным частыми изгородями полям далеко не уедешь, поэтому он бросил велосипед, добравшись до южной окраины города за час до рассвета.
Оглядевшись, он увидел большое здание, перед которым выстроились грузовики. Он осторожно подошел к нему и присмотрелся. Кажется, это была какая-то фабрика, но что здесь делали, он понять не мог, потому что со своей точки видел лишь отгрузочную площадку, забитую сотнями огромных деревянных и картонных ящиков.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
