Феликс. - Ты понимаешь. Они нет. Матушка моя, по идее, тоже музыкант, но немного другого сорта.
- Я бы даже сказала, другой касты.
- Да, так и есть. К тому же она бабушка, и этим все сказано. Вторая - чисто бабушка, а Ария - профессиональный причинитель добра.
- Ты говоришь, она хочет обратно? Аня?
- Да, Ира. Ну да, здесь я, бабушки. Но она восемь лет приезжала сюда в гости. Ее дом там. Она думает по-немецки. Не только в смысле языка. Росла и взрослела в другой действительности. И даже если подходить практически. Училась совсем по другой программе. И в обычной школе, и в музыкальной. Здесь ей надо весной сдавать экзамены и поступать в училище. Я вот вообще не представляю, как ей нужно впахивать, чтобы их сдать. И не уверен, что сможет.
- Ну, в принципе, да, - вынуждена была согласиться я. - И как скоординировать ее музыкальную школу с требованиями училищ. Наверно, как-то можно, но архисложно.
- Она ведь очень серьезно настроена на музыку. На венскую консерваторию или академию в Лондоне. Тут на одной чаше наш родственный эгоизм и желание видеть ее рядом, а на другой ее будущее. То будущее, которого хочет она, а не мы. Вспомни себя, Ира.
- Ну да. Я отказалась от замужества и жизни за границей, потому что не хотела бросать учебу. И теперь нисколько об этом не жалею.
- Учти, - усмехнулся Феликс, - если ты хоть словом, хоть взглядом поддержишь эту идею, то станешь врагом…
- Бабсовета? А если не поддержу, то стану врагом Ани, так? Нормальная альтернатива.
- Это не альтернатива, а дилемма.
- А если промолчу?
- Станешь всеобщим врагом, только и всего. Потому что молчание примут за одобрение противной стороны.
- Прекрасно! - я закрыла лицо ладонями.
- А ты как думала, Ира? Тут все по-взрослому.
В зал мы вошли буквально за несколько минут до начала.
- О, господин Громов изволил нас почтить своим присутствием, - заерничал Антон. - С возвращением.
- И вам всего доброго, Антон Валерьевич, - равнодушно отозвался Феликс, усаживаясь на свое место. - Фу, как здесь неудобно-то.
Неудобно - не то слово. Зал был гораздо меньше, чем в Доме музыки, сидеть приходилось скученно. Просто мы все это уже перетерли и старались привыкнуть, понимая, что ничего другого в ближайшей перспективе не светит. Человек такое существо, привыкает ко всему. И Антон сам ворчал, что зал ужасный, но тут нашел повод выплеснуть раздражение и разразился речью о том, что некоторые, видимо, считают себя вип-персонами - ну и так далее по списку.
Феликс тем временем подстраивал виолончель, как будто его это не касалось, а потом сказал тихо, но так, что услышали все:
- А некоторые иногда умудряются подавиться собственным ядом. Кстати, через месяц мне снова надо будет уехать.
- В таком случае обратно можете не возвращаться, - отрезал Антон.
- Угу, - кивнул Феликс. - Я вас услышал.
Свободного помещения на тридцать человек сегодня найти не нашлось, поэтому на группу я взяла только первые скрипки и отпустила через полчаса. Сидела в коридоре на подоконнике, переписывалась с папой и ждала Феликса. Наконец он вышел, остановился рядом со мной, положил руку на колено.
- Ну что? - пальцы поползли выше. - Мне больше нравится, когда ты в юбке. Можно забраться под подол.
- А уж если там чулки… и больше ничего…
Мимо прошел Антон, явно слышавший последний фразы. Надо было быть глухим, чтобы не услышать. Мы даже не дождались, когда он отойдет подальше, расхохотались впокатку.
- Ну что, едем? - Феликс куснул меня за ухо.
- Едем, - я слезла с подоконника и взяла футляр с Энрике.
Главные вечерние пробки еще не начались, добрались быстро. Раздевать меня Феликс начал уже в лифте. Соседка по площадке, некстати вышедшая из квартиры, наверно, была шокирована, увидев меня в расстегнутой до пупа блузке, которую я не успела прикрыть футляром.
Вообще нас с Антоном знали как приличную пару. Ну да, музыканты, но сильно не мешали. И вдруг такие дела… Судя по взглядам, соседи считали, что после развода я пошла вразнос.
Едва закрыв дверь, мы набросились друг на друга так жадно, словно не виделись несколько месяцев. Спальня? Да ладно, прихожая ничем не хуже. И зеркало есть для большего пожара. Наблюдать за собою в зеркале мы любили оба.
Как же я соскучилась! Даже не понимала, насколько, пока не оказалась снова рядом с ним. И насколько он мне нужен, тоже не понимала. Когда видишься часто, это кажется чем-то само собой разумеющимся. Но расстаться внезапно - как разрезать по живому. Как будто уехал и увез кусок меня, оставив с зияющей дырой и с гуляющим в ней холодным сквозняком.
Вернулся - и заполнил ее собою. Во всех смыслах заполнил, не только грубо-буквально. Хотя и этого мне тоже страшно не хватало - ощущения его во мне, глубоко, горячо и полно.
Все встало на свои места - тоже во всех смыслах. И так легко оказалось сказать то, что раньше ускользало:- Люблю тебя…
Глава 65
- Поехали, Фил, - я дотянулась до телефона. – Седьмой час. Пока доберемся… Не надо сейчас Аню надолго одну оставлять.
- Да, поехали, - он сел и пошарил глазами по сторонам.
- Если трусы ищешь, то они в прихожей остались, - подсказала я.
- Хорошо хоть не в лифте.
Феликс пошел к двери, дав мне возможность полюбоваться его задницей – крепкой, мускулистой. Руки прямо так и тянулись полапать.
Подумалось вдруг, что в плане эстетики он тоже выигрывает с большим отрывом. Дарюс, конечно, был спортивным, ничего лишнего, но все же сложен грубовато. А вот Антон к сороковнику начал резко терять форму. Вроде, и вес не набирал, но стал каким-то… дрябловатым. Как перележалое яблоко. Пока были вместе, это особо не парило. Никто не молодеет, и сама не девочка. Но сейчас, в сравнении…
Потянувшись сладко, с хрустом, я тоже начала одеваться. Предстояла не самая простая встреча. Независимо от того, какое решение будет принято, важно было наладить контакт с Аней. Намного важнее, чем при в прошлый раз.
Она встретила нас в прихожей. Я видела ее каких-то два месяца назад, но узнала с трудом. Куда делась веселая непосредственная девчонка? Она резко повзрослела и словно закрылась на все замки.
Да, и
