Читаем без скачивания Ориэлла - Мэгги Фьюри

— Ваша размолвка с Мериэль все еще беспокоит тебя, правда? — спросил Форрал.

— Я ничего не могу с этим поделать, Форрал. На остальных мне плевать — Элизеф и Браггар всегда были испорченными до мозга костей, не говоря уже о Деворшане, но Мериэль… Я никогда бы не поверила, что она может быть так решительна! Она даже отказывалась учить меня, пока не вмешался Миафан. Ужасно вот так терять друзей, но даже Финбарр не смог переубедить ее.

— Не мучай себя, любовь моя. — Форрал накрыл ее руку своей. — Все равно, ты ничего не можешь с этим поделать, а если бы она и правда была твоим другом, то порадовалась бы за тебя.

— То же самое сказал Анвар, — Ориэлла выдавила из себя улыбку. — Он уже совсем не похож на то запуганное существо, которое мы спасли в прошлый Солнцеворот. Ты должен признать, что я была права тогда, разве нет?

— Точно, и я рад. Он оказался добрым малым, Ориэлла, несмотря на все уверения Миафана.

— Но кое-что не дает мне покоя, Форрал, — нахмурилась девушка. — Он превосходный слуга, но редко улыбается и по-прежнему боится Верховного, но не хочет сказать, почему. Кроме того, он упорно молчит о своем прошлом, о своей семье — слова не вытянешь. Мне хотелось бы ему помочь — он всегда выглядит таким несчастным, — но как это сделать, если он не будет мне доверять?

Был канун Солнцеворота, и они решили начать празднование с визита в «Невидимый Единорог». Расположенная неподалеку от гарнизона таверна была излюбленным пристанищем свободных от службы солдат. Она представляла из себя низкую залу, обшарпанную, но уютную, с крепким балочным потолком, увешанным лампами, и огромным камином из красного кирпича, в котором всегда пылал огонь. Некогда белые стены были покрыты копотью, пол устилал толстый слой опилок, предназначенных для того, чтобы впитывать эль и кровь от частых и буйных потасовок, на которые (обычно) снисходительный хозяин смотрел сквозь пальцы. Компания здесь неизменно была хорошей, а пиво — превосходным. Ориэлла тоже любила эту забегаловку, но сегодня была слишком озабочена, чтобы расслабиться и наслаждаться праздником.

Форрал взял со стола большой оловянный кувшин и наполнил кружки.

— Парень не виноват, ты сама знаешь. Наверное, ужасно быть кабальным, даже с добрейшей в мире госпожой. Он потерял семью и будущее, а если у него раньше была девушка? Что с ней стало? Боги, какое же это варварство — кабала!

Ориэлла задела больное место Форрала. Весь минувший год он постоянно, но безуспешно спорил об этом с другими членами Совета, особенно с Верховным Магом.

— Но если Анвар не хочет довериться тебе, то что поделаешь? — добавил он.

— Хотя, честно говоря, учитывая, что ты спасла его, мне это кажется странным. — Воин нахмурился:

— Однако ты права. Отчего Миафан так его ненавидит? Других слуг он просто не замечает… — Взглянув на лицо Ориэллы, он попытался поднять ей настроение. — Не думай сейчас об этом, любовь моя. В канун Солнцеворота нужно радоваться жизни. Знаешь, что я придумал? Почему бы мне не взять Анвара с собой, пока ты будешь на волшебном пиру? Жаль, что тебе приходится туда идти, но мы можем устроить свой пир чуть попозже. Может, твоего бедолагу развеселит вечерок в компании с нашими ребятами?

Ориэлла просветлела.

— Прекрасная мысль, Форрал! Я скажу Элевину, когда вернусь в Академию. На празднике и так полно прислуги, так что обойдутся и без Анвара. Жаль, что я не могу пойти с тобой, но все же не нужно раздражать Миафана — особенно теперь, когда мы не в лучших отношениях с Волшебным Народом. Впрочем, мы с Финбарром все равно собирались сегодня немножко подбодрить Д'Арвана — ему нужно общество. Бедняге туго пришлось в этом году: брат то и дело шастает к Элизеф, а силы самого Д'Арвана еще под вопросом, и Миафан с каждым днем поглядывает на него все с большим неодобрением. Держу пари, Элизеф пытается убедить Верховного избавиться от парня, чтобы полностью заполучить Деворшана. Слава богам, Д'Арван нашел друзей в гарнизоне — особенно Мару — но в Академии ему становится все более одиноко… Мне жаль его.

— Снова добрые дела, а? — усмехнулся Форрал, но по блеску его глаз Ориэлла поняла, что он одобряет ее.

— Ну это праздничное благодушие и все такое прочее, — она состроила гримасу. — Но, похоже, мне лучше готовиться к обороне. Там еще осталось пиво?

Сидя в одиночестве на кровати в комнате для слуг, Анвар наигрывал печальный мотив на маленькой деревянной флейте, которую давным давно вырезал для него дед. Это был единственный инструмент, который ему удалось пронести в Академию и, боги, как он тосковал по остальным! По просьбе хозяйки, Элевин освободил Анвара от обязанности прислуживать на сегодняшнем празднестве, и хотя он ценил доброту Ориэллы, проку в этом неожиданном выходном не видел. Все равно пойти ему некуда. Как обычно в это время года, мысли его унеслись к любимым людям, которых он потерял, — деду и матери — и Саре, которая тоже теперь потеряна навсегда. Безуспешно пытаясь отвлечься, Анвар продолжал играть, сплетая свое одиночество с печальными звуками дедушкиной флейты.

Неожиданно дверь распахнулась. На пороге стоял командующий Форрал.

— Вот ты где! — сказал он. — А я тебя искал. Хватит сидеть в одиночестве, приятель! Ориэлла сегодня должна присутствовать на празднике, вот я и подумал, что, может, ты согласишься составить мне компанию? Пойдем, выпьем с ребятами пива. — Он буквально вздернул на ноги изумленного Анвара, едва дав тому время стянуть с крюка плащ. Поношенные лохмотья привлекли внимание Форрала.

— Что это? — нахмурившись, спросил он. — Ты не можешь выйти на улицу в эдакой половой тряпке, приятель. Снег идет! Держи… — Он расстегнул свой собственный, непромокаемый солдатский плащ и, набросив его на Анвара, пинком зашвырнул старое одеяние под кровать.

— Вот так-то лучше. Он тебе как раз, мы ведь с тобой одного роста и прочее. Знаешь, оставь его себе. Пусть это будет подарок на Солнцеворот, в благодарность за заботу об Ориэлле. У нее в комнате есть мой запасной, так что пошли, заберем его, и в путь.

Анвар смутился. Второй раз он встречал Солнцеворот в Академии, и за это время никто не сделал ему ни одного подарка. С трудом проглотив комок в горле, он пробормотал слова благодарности. Форрал дружески хлопнул его по плечу.

— Чепуха, приятель. А теперь идем в таверну. Там уйма желающих оценить по достоинству хороший эль, и мы просто обязаны получить свою порцию!

Такого Солнцеворота у Анвара еще никогда не было. Воины гарнизона, полные праздничного подъема, поначалу даже испугали юношу, но щедрый Форрал заказал всем выпивку, и вскоре разговоры, смех и, конечно же, эль рекой полились за столами. Потом кто-то узнал, что Анвар умеет петь, и, несмотря на слабые протесты терпеливого хозяина, старую гитару сняли со стены, где она висела в качестве украшения. От радости играть на настоящем инструменте Анвар немедленно позабыл свою застенчивость, и воины с огромным энтузиазмом принялись подпевать. Стекла зазвенели от грубоватых казарменных баллад, чья откровенность и оглушительная громкость вскоре распугали всех более трезвых посетителей. (Хозяин, заметив, с какой быстротой опустошаются бочонки с элем, давным давно перестал протестовать.) Праздник на удивление быстро кончился, и новые друзья Анвара начали прощаться. Юноша неохотно повесил гитару на стену — для чего, кстати, потребовалось несколько попыток, так как он долго не мог решить, какой же из двух гвоздей настоящий, а потом они с Форралом с трудом побрели по свежему скрипучему снегу назад в Академию, обнимая друг друга за плечи. Оба несли в свободной руке по бутыли вина и распевали во все горло грубые народные баллады и непристойные солдатские песенки, грозя перебудить весь город своими оглушительными воплями. Правда, Анвара это не беспокоило — сегодня, впервые за долгое время, он был по-настоящему счастлив.