их либо мимо ушей пропускаешь, либо отмахиваешься. Какое ж тут обсуждение…
Молчание говорит куда громче слов.
– Я никогда не изменюсь.
Я знаю, кто он такой. И не жду, что он изменится. Только прошу, чтобы он меня увидел, услышал. Бывает, мне кажется, что он все же слышит – в редкие моменты, когда перестает отгораживаться.
– Я не прошу тебя становиться кем-то другим. Я прошу попробовать немного выйти за привычные границы. Вот и все.
– В каком смысле? – произносит Борей мрачно, будто сам вопрос ему неприятен.
– Насмехаешься?
– Нет. – Он хмурится. Сжимает древко двумя руками. – Однажды ты сказала, что вопросы помогают лучше понять собеседника. Поэтому я хотел бы узнать.
Не сразу перевариваю услышанное. А когда смысл слов наконец доходит, я чувствую себя так, будто мне врезали под дых.
– И ты хочешь лучше понять меня?
Это у него на щеках румянец или просто мое воображение разыгралось?
– Не совсем.
– Ха! – тычу пальцем ему в грудь. – Так и знала, что насмехаешься.
– Я не насмехаюсь, – отрывистый ответ пропитан необычайной долей раздражения.
Хм-м, может, и правда. И не то чтобы я совсем не рада его желанию меня понять.
Отступаю назад, нуждаясь в пространстве. Но по большей части – в воздухе без привкуса и запаха хвои.
– Здесь хватит места для двоих, – говорю я. – Если не возражаешь против компании, поупражняемся каждый в своем.
– Благодарю. – Борей наблюдает, как я отхожу, затем направляется к скамейке.
Пока он там занят своей тренировкой, я сосредотачиваюсь на мишенях. На каждые десять попаданий в яблочко – один промах. Не самый лучший результат. И близко не лучший, когда этот одиннадцатый выстрел может привести к моей гибели. Выдергивая стрелы из деревянных мишеней, я разворачиваюсь и мельком вижу Борея на другом конце площадки.
Высокий, мускулистый, широкоплечий. Бледная кожа торса блестит, как роса на солнце, он кружит туда-сюда, нанося жесткие удары копьем и уклоняясь от воображаемого противника. По худому лицу струится пот. Раздетый до штанов, с собранными в пучок волосами, он движется как воздух, или как вода, или как их слияние. Смертоносный вихрь отточенных ударов и уколов.
И это мой муж.
Я в жизни не видела фигуры совершеннее. По плоскому рельефному животу спускаются завитки темных волос. Спина бугрится силой. Руки… я сглатываю. Боги, какие у него потрясающие руки, подтянутые, перевитые жилами так, что залюбуешься, бесподобные. Мышцы перекатываются в пленительной демонстрации мастерства.
Завершив упражнение, Король стужи опускает копье и оглядывается, будто все это время знал, что я пялюсь. Лазурный взгляд сталкивается с моим – и тут же подталкивает вперед. Противнику и беде всегда надо смотреть в лицо.
– Хочу попросить твоего разрешения навестить сестру.
Останавливаюсь в нескольких шагах от короля, сдерживаюсь, чтобы не опустить взгляд ниже его подбородка. По его виску скатывается капля пота, Борей утирает ее предплечьем.
– Ответ – нет.
Король стужи властвует над Темью. Без его разрешения мне не перейти в Серость. А мне это нужно даже больше, чем воздух.
– Почему?
Борей крепче сжимает копье. Высеченный из грубого камня наконечник выглядит таким острым, что войдет в спину как в масло.
– Лес наводнен темняками. Там небезопасно.
– Вот не оправдывайся темняками. Ты отказываешь мне потому, что, когда я отсюда выберусь, под твоей властью окажется на одного человека меньше.
Король стужи мрачнеет.
– Я здесь уже два месяца и понятия не имею, что с Элорой, больна она или здорова.
Мысль навестить ее мне подкинул Канун средизимья, и теперь я решилась потребовать от короля внять моей просьбе.
– Ответ остается прежним.
Не то чтобы я вообще удивлена, но… ладно. Время зайти с другой стороны.
– А почему бы нам не заключить пари?
Прищуренные глаза сверкают. Может, он догадался о моей стратегии. А может, и не догадался.
– Если только… – добавляю я, поддразнивая, – ты не боишься проиграть?
Не будь я так уверена, что королю не нравится мое общество, почти бы решила, что происходящее его забавляет.
– И каковы же условия? – интересуется он тем же низким, ровным тоном.
– Если я выиграю, ты позволишь мне навестить сестру – в одиночку.
Король внимательно меня рассматривает, словно выискивая обман. Широкая грудь вздымается. Движение снова привлекает мой взгляд к блестящему от пота торсу. То, как Борей красив, попросту несправедливо. Я, когда упражняюсь, похожу на раздувшуюся утопленницу.
– А если выиграю я?
– А ты не выиграешь.
Уж об этом я позабочусь. Ничто не помешает мне вернуться к Элоре. Ничто.
Борей фыркает, и копье растворяется в воздухе.
– Если я выиграю, я тоже хочу кое-что получить.
– Ты уже получил мою кровь. Чего еще тебе желать?
– Ужин. Я сам выберу время и место.
Смотрю на короля в замешательстве.
– Но мы и так ужинаем вместе каждый вечер.
Причем обстоятельства, по сравнению с тем, что было, значительно улучшились: молчание перестало быть неловким, и время от времени мы даже перебрасываемся парой фраз.
– Таково мое желание.
Пожимаю плечами:
– Ладно.
Если проиграю, выполнить его будет легко. Но я не проиграю.
Король стужи подходит к висящему на стене оружию, выбирает огромный лук из светлого кедра, несколько стрел с гусиным оперением. Я никогда не видела Борея с луком. Копье он держит так, будто оно продолжение его самого. А вот с луком он не так уверен.
Мы встаем напротив мишени.
– Ты первый, – говорю я. – У каждого три попытки. Победит тот, чья стрела попадет ближе всего к самому яблочку.
Борей оттягивает тетиву. Мышцы руки напрягаются, покоряя тугой лук. Король стужи кажется высеченным из камня, непоколебимым столпом. Холод его, должно быть, совсем не беспокоит. Даже кожа не покрывается мурашками.
Стрела попадает в самый край алой отметины. Прилично, но недостаточно хорошо.
Я уже готова. На выдохе отпускаю тетиву. Моя стрела попадает ближе к середине, уже в пределах круга. Лучше, чем у Короля стужи.
– Неплохо.
Резко встречаюсь с ним взглядом, прищуриваю глаза. Уголки его рта расслаблены. Не совсем улыбка, но что-то около.
Вторая его стрела попадает еще ближе к цели, немного обойдя мою. Вот теперь пошла забава: Борей хмыкает с глубоким удовлетворением. Поднимаю лук, оттягиваю тетиву, отпускаю. Стрела вонзается в волоске от самого яблочка.
– Почти, – бормочет Король стужи, кажется, с одобрением.
Но все еще недостаточно.
Борей готовит последний выстрел. Но вместо мишени он смотрит на меня. Застывший в напряжении, изучает мое лицо. Я облизываю губы, привлекая к ним внимание. И как только они приковывают взгляд Борея, меня накрывает откровенным желанием податься ближе. Шею обжигает воспоминанием о его языке.
– Уже жалеешь? – шепчу я.
И Борей выдыхает:
– Никогда.
Стрела вонзается прямо в центр, трепещет от силы удара. Король попал в самое яблочко.
– Достойная попытка, – произносит он, – но, боюсь, на этом наше состязание закончено.
Король стужи бросает на меня сочувственный взгляд, прислоняет лук к ближайшей скамейке. Думает, что победил.
О, ничего еще не закончено.
Остается одна стрела. Вытаскиваю ее из колчана, провожу кончиками пальцев по оперению. Кто я? Рен из Эджвуда. Добытчица, сестра, боец. Мой мир сужается до стрелы, торчащей из центра мишени,
