мысли, что добраться до него мне не суждено.
И помочь мне ускорить этот процесс как раз могли представители других стран, которые должны были собраться все вместе ради экспедиции в Облачный Храм.
Интересно, какими они будут на вкус?
Глава 24
Месяц до экспедиции я провёл в академии.
Благодаря качественной работе графа Сайлота и в целом фракции первого принца, никаких обвинений в смерти Вералина мне не предъявили. Наоборот, во время одной из лекций в аудиторию явился лично ректор Намвал Вишери, и принёс извинения от лица всей академии.
Вряд ли старый маг, которому по разным слухам было то ли двести, то ли триста лет, достигший тридцать шестого ранга и уже больше полувека руководивший лучшим учебным заведением страны, реально поверил в то, что Вералин напал на меня из-за Кольца Грозового Змея.
Всей правды он знать, конечно, тоже не мог. Но одно то, как пристально он буравил меня недовольным взглядом, произнося слова: «Мне жаль, что вам пришлось через такое пройти», — свидетельствовали о том, насколько Намвал сомневался в правдивости официальной версии.
Тем не менее, свидетелем в данном инциденте выступил лично маркиз Реандаль, якобы спасший меня от Вералина. И обвинить меня в чём-то значило поставить под сомнение слово и репутацию маркиза.
А без веских доказательств это было довольно рискованно даже для ректора.
Так что ему пришлось пойти на попятный и официально извиниться передо мной, таким образом признав, что Вералин был алчным и мелочным преступником, готовым убить студента из-за нанесённой обиды.
Впрочем, именно таким Вералин и был. Просто метод для моего устранения выбрал куда менее заметный и очевидный.
От ядовитого заклинания, что он вставил в кольцо, я бы не умер, но потеря возможности использовать магию была в каком-то смысле даже хуже смерти. И то, что я, как Майигу, скорее всего смог бы справиться с этим без долгосрочных последствий, заместителя ректора не оправдывало.
Были ли Намвал в курсе о том, что Вералин сделал, я не знал. Скорее всего не был, так как всё произошло буквально за день и с огромной вероятностью было импульсивным решением.
Так что заранее считать, что ректор королевской академии — тоже мой враг, я не собирался. Тем не менее, положительных эмоций к нему я тоже не испытывал.
Даже если он не знал о попытке моего устранения, то, что Намвал позволил такому трусу и ублюдку, как Вералин, занять должность своего заместителя, было тревожным звоночком.
Да, разумеется, каждый может ошибаться и каждого можно ввести в заблуждение. Вералин мог втереться в доверие к ректору так, что тот даже не понял.
Вот только для столетнего мага тридцать шестого ранга и главы крупнейшей и самой уважаемой магической академии в стране такие ошибки были недопустимой роскошью. И я не собирался делать никаких скидок на незнание или давнее знакомство.
В итоге извинения Намвала я принял, вероятно, немного не так, как от меня ждали. По крайней мере, когда я на его длинную речь и склонённую голову ответил лишь: «Спасибо, надеюсь, такого больше не повторится», — реакция людей в аудитории была скорее шокированной, чем одобрительной.
Хотя, не скажу, что мне не было на это наплевать. Всё-таки мои дела как в академии, так и в Камбаде, подходили к концу.
Прежде чем из экспедиции в Облачный Храм вернутся первые корабли, пройдёт несколько месяцев.
Первый принц и граф Сайлот наверняка надеялись, что я вернусь и помогу им в борьбе против других фракций. Однако таких целей у меня самого не было.
Действительно вмешался бы в политику Камбада снова я лишь по случайности. Если бы судьба однажды в будущем вновь занесла меня сюда.
Всё-таки слишком уж мелким местом для меня была эта страна. Не приложив, по большому счёту, никаких особых усилий, я достиг почти что пиковой силы, доступной для местных магов.
И дальше мой рост здесь ничем не мог быть поддержан.
Чтобы как можно быстрее получить силу для победы над Палемом, я должен был постоянно бросать самому себе вызовы. Непобедимые враги, ужасные чудовища, невероятные сокровища и артефакты.
И всё это было не здесь, а в мире Облачного Храма.
Возможно, мне было немного жаль графа Сайлота, который из-за моего исчезновения наверняка получит нагоняй от первого принца. Вот только продолжать барахтаться на мелководье только из жалости, когда меня ждали неизведанные глубины было глупо.
А всё, что я мог бы им задолжать за Око Шуары и исцеление правого глаза, я с лихвой компенсировал смертями маркиза Савса и Вералина. Так что в Камбаде меня действительно ничего не держало.
А потому в оставшийся до отправки экспедиции месяц единственное, чего мне не стоило делать — это совершать совсем уж вопиющие поступки, из-за которых меня могли бы лишить возможности в ней участвовать. И отсутствие вежливости в число «вопиющих» вещей уж точно никак не входила.
Дни потянулись один за другим, наполненные рутиной. Лекции по теории магии сменялись практическими занятиями, на которых я учился применять человеческие заклинания. А по вечерам я продолжал попытки расшифровать магические формулы и создать новые мировые приказы.
После показательной дуэли, на которой я победил помощника декана, и после того, как передо мной извинился лично ректор, моё имя и внешность стали известны уже всей академии. И лезть ко мне никто, разумеется, не решался.
Единственной, кто осмеливался меня доставать, была, разумеется, принцесса Альшана. Однако в её обращении в дополнение к беспардонности и наглости появилось также немало уважения и даже оторопи.
И тут дело было не в дуэлях, а в том, что папа рассказал ей о том, кто я на самом деле такой. Хотя того поклонения и почитания, что испытывали по отношению к Майигу люди Тейи, в Альшане не было и в помине.
Для жителей мира Драконьих Островов Майигу были чем-то вроде львов для жителей мегаполиса. Опасная диковинка, способная при слишком наглом отношении откусить голову, но в целом давным-давно покорённая силой человеческой цивилизации.
На самом деле я даже был не первым Майигу, кого Альшана видела и даже не первым, с кем она общалась.
В столице Камбада имелись портальные врата, откуда периодически являлись полубоги с других планет и миров ради дружеских визитов, отдыха или экскурсий. И, как дочка первого принца, Альшана не раз присутствовала на приветственных церемониях.
И, что примечательно, по её рассказам, таких Майигу как я, что умели принимать человеческий облик, среди иномирцев было немало. Не все, разумеется, и даже не половина, но
