— Что теперь горевать! Придется самим изготовить митон.
— Но как? — раздраженно спросила Анигель, и, когда до нее дошло, что имела в виду Имму, глаза принцессы расширились, — Но это невозможно! — простонала она. — Ни я, ни тем более они не способны сотворить его.
— Я могу взять у вас кровь, — невозмутимо заявила Имму. — Это, в общем-то, даже не больно — так, легкий укол. Но ты должна посоветоваться со своими дружками. Видала, какие у них клыки — они одним махом разорвут меня на части, подступись я к ним с ножом.
После некоторого колебания принцесса решилась поговорить с римориками. Имму тем временем отправилась побродить по острову и скоро вернулась с охапкой каких-то листьев. Она выдавила из них сок, затем осторожно вскрыла вену у запястья Анигель. Принцесса не издала ни звука. Потом Имму начала капать лиственный сок на рану, где тот смешивался с кровью, на глазах разжижался и стекал в свернутый особым образом листок, сорванный с дерева дрого.
Когда тыквенная бутылочка оказалась наполненной, Имму промыла рану чистой водой и, намазав порез жеваными лепестками каких-то голубеньких цветов, забинтовала запястье.
— Готово. Теперь нужна кровь римориков, но как ты их уговоришь, я себе представить не могу.
— Я спрошу, — робко ответила Анигель.
Животные ответили:
Подготовь лист дрого.
Принцесса исполнила их указание, потом перебралась на корму лодки, нос которой был вытащен на берег. Один из римориков подплыл к самому борту и, чуть завалившись на бок, выставил передний плавник. Из него капала кровь — густая, темно-вишневого цвета — видно, звери цапнули по очереди друг друга. Анигель подставила лист и набрала столько крови, сколько, по мнению Имму, было нужно. Затем к корме подплыл второй риморик, а первый принялся рыскать по протоке. Скоро он вернулся — в зубах у него был вырванный с корнем стебель с красными мелкими цветами.
Выдави из клубеньков сок и смешай с нашей кровью. Когда жидкость немного постоит, смешай все вместе. Болотный народец обычно процеживает сок, но можно обойтись и без этого.
— Спасибо, друзья, — поблагодарила Анигель.
Когда все было готово, у нее будто гора упала с плеч. Принцесса первой попробовала сладко-соленый дурманящий напиток, но теперь она уже не испытывала никаких болезненных ощущений, и то обострение чувств, которое случалось с ней всякий раз, когда она пригубливала священное зелье, уже казалось не только вполне обычным делом, но даже в чем-то и приятным. Без этой процедуры она уже чувствовала сонливость, какую-то досаду.
Много позже, когда путешественницы оставили далеко позади скалу, на которой возвышалась Цитадель, на самой границе Зеленых Топей, Анигель решила добиться, наконец, от Имму ответа на давно мучивший ее вопрос. Воспитательница утверждала, что тот, кто отведает этого приворотного зелья, становится не тем, кем был раньше. Как бы меняет душу… Имму успокоила принцессу:
— Успокойся, ты все та же самая, какая родилась и какую я люблю. Что в тебе может измениться? Разве что повзрослела, поумнела, и теперь не такая сладкоежка и неженка. Привыкла спать на чем угодно. Ага, вот еще что — ты теперь матерый речной волк и запросто обращаешься с тягловыми животными. Посчитают ли твои соплеменники, что ты уже не прежняя Анигель, этого я не знаю.
Принцесса сказала:
— С тех пор как мы оставили Нот, меня больше не преследуют ночные кошмары. Как ты считаешь, Имму, это говорит о том, что я стала совсем храбрая?
— Кто тебя знает… — проворчала Имму.
Впервые за долгое путешествие той ночью на землю и воду не лег туман. В тот момент они проплывали мимо густо поросшего лесом островка, расположенного к северу от Великого тракта. В небе ласково сияли Три Луны.
— Взглянула бы на себя со стороны, принцесса, как лихо ты управляешься с этими клыкастыми зверями. Просто заправский шкипер… Или опытный наездник, усмиряющий, волумниала. Да, сколько минуло с тех пор, когда ты танцевала на балах… Вечность!
— И все равно, Имму, я до сих пор испытываю чувство страха.
— Конечно, а кто его не испытывает? Я сама трясусь, как листок в сезон дождей. Если ты не будешь придерживать своих дружков, мы, того гляди, врежемся в какой-нибудь топляк. Потом только птички будут распевать над нашими белыми косточками.
Анигель чуть натянула ослабшие вожжи, потом извиняющимся тоном сказала:
— Они же отлично видят в темноте. Впереди пока все спокойно. Я… я чувствую это.
— Дай-то Бог!
— Как ты считаешь, мои сестры уже отыскали свои талисманы?
— Все может быть.
— Все-таки Белая Дама — крутая женщина. Зачем надо было разлучать нас? Мы всю жизнь были рядом. Нам было бы куда легче, если бы мы втроем отправились на поиски этих таинственных предметов. Трехголовое Чудовище! Что бы это такое могло быть?
— Зачем тебе кто-то еще, когда у тебя есть верные слуги, — Имму положила голову на банку, ее острые ушки повисли, в голосе послышалась усталость.
Верные слуги, усмехнулась девушка. Конечно, местные жители здорово помогли ей, но что бы она делала без Имму? Шагу бы не смогла ступить… А ведь Анигель ни разу не подумала о том, как трудно приходится Имму, ведь она далеко не молода. Вон задремала, ушки болтаются, как лопухи… Все заботы, всю черновую работу ее старая нянька берет на себя. Анигель давно следовало бы подумать об этом и не докучать Имму своими жалобами… Что это риморики расшалились — ну-ка, пригните головы, смирите норов.
Интересно, что там в потемках блеснуло? Может, подплыть поближе? Нет, ничего опасного — просто, рыба выпрыгнула из воды.
Ну-ка, обратилась она к животным, подыщите место, где можно отдохнуть в безопасности.
Хорошо, друг, в один голос ответили риморики.
Лодка замедлила ход, пошла зигзагом ближе к берегу.
Они пристали в маленькой бухточке. Анигель развернула спальные мешки, взяла Имму на руки и перенесла на берег. Уложила спать. Та что-то недовольно забормотала во сне.
— Спи, — приказала ей принцесса, — Сейчас самое время вздремнуть.
ГЛАВА 19
Их принимали как почетных гостей, но это было все, и Кадия с горечью сознавала: это все, чего она могла добиться. На второй день после их появления в деревне ниссомов принцесса сделала еще одну попытку — последнюю! — договориться с оддлингами о помощи в борьбе с захватчиками. Прежде всего, подобный союз нужен им самим, уверяла она, того и гляди лаборнокцы войдут в глубь Гиблых Топей.
Они беседовали в парадном зале, там, где был совершен обряд омовения. Сначала речь шла о всяких пустяках — о видах на сезон дождей, о количестве дичи и рыбы, удачливости охотников, о способах хранения пищевых продуктов. Потом Кадия решила, что наступил подходящий момент, и, сдерживая нетерпение, обратилась к Первой в Доме.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
