которых я думаю. У меня нет никаких доказательств.
– Плохи твои дела, Штерн, очень плохи… Могу дать тебе сутки посидеть и подумать в камере. Может, вспомнишь чего…
– Не вспомню. Потому что не знаю, чей был заказ. Но я не убивал.
– Киллер указал на тебя.
– Это еще не доказательство. Я могу указать на кого угодно, но это не означает, что этот человек заказчик преступления.
– От машины, которую продали Вишне, избавился ты? – подошел он к Жене и оперся руками на стол, заглядывая ему в лицо. – Ведь Вишня не знала, что за машиной мокруха. А ты знал. Поэтому тачку взял и перегнал куда-то, так? Не хотел любимую подставлять.
– Не хотел, чтобы она попала в твои руки. Только о том, что преступление на этой тачке было совершено, ты мне сам сказал. Разве забыл о нашей встрече на заправке? Как только я от тебя это узнал, то естественно, чтобы подозрение не пало на Вишню, от тачки надо было избавиться! – повысил Штерн голос.
– А-ха-ха, нет уж, стрелки не переводи. Вару ты грохнул из-за гостиницы! Ведь теперь «Фрегат» в твоем распоряжении, и им управляет твой человек.
– Во-первых, он в моем распоряжении не полностью. Во-вторых, не я решал, кто им будет управлять, а приближенные к Варе люди.
– Так, значит, вот с кем ты был в сговоре!
– Все, мент. Хватит! – запротестовал Женька, понимая, что продолжением этого разговора он сам себе могилу роет. – Без адвоката больше слова не скажу. Звони Чердымову!
На что Теплицкий усмехнулся и отправил его обратно в камеру.
* * *
Суд, которому было недостаточно доказательств, согласился с вариантом, предложенным следствием, обосновавшим необходимость меры пресечения, – отправить задержанного Штерна в следственный изолятор временного содержания. И только тогда он наконец-то увидел своего адвоката Чердымова, который вместо «Здравствуй» обнял его и прошептал на ухо: «Ментовской беспредел».
Антон Сергеевич был, как всегда, гладко выбрит и одет в дорогой костюм. Сидя друг напротив друга, они несколько минут молчали. Затем Чердымов посмотрел на часы на руке и постучал пальцем по циферблату, призывая начать беседу:
– Итак…То, что мне удалось узнать: прямых доказательств твоей причастности к убийству гражданина Вараева нет. Только слова исполнителя. «БМВ», которую продали Вишнар, действительно могут пришить к твоему делу, так как ты уже признался под протокол, что от нее избавился. Следователь тебя взял на понт, не знал он. А ты…
– А я повелся, как последний лох, – закрыл Женька руками свое измученное бессонницей лицо.
– Все, что связано с «Фрегатом», абсолютно чисто. Я достал и перепроверил все бумаги. Там придраться не к чему. Следователю Теплицкому еще предстоит много поработать. Теперь скажи мне правду: ты заказал убийство Вары?
– Антон Сергеевич, нет! – поднялся Штерн из-за стола и принялся ходить по маленькой комнате взад-вперед.
– Киллер сказал, что на очной ставке сможет тебя опознать. Я достал его фото, – вытащил он из папочки небольшую черно-белую фотографию и положил на стол.
Женька дрожащими пальцами схватил снимок, с которого на него смотрел Коротышка, один из киллеров, которого привел Шашен для того, чтобы избавиться от Калины. Внутри у него все похолодело от жутких мыслей, которые пронзили его насквозь от пяток до макушки.
– Откуда он тебя знает? – Чердымов считал все по его лицу.
– Не знаю.
– Женя! Что значит «не знаю»?!
– Да где угодно мог видеть… В кабаке, на стрелке, в компании общей на дне рождении какого-нибудь авторитета!
– Не договариваешь, Евгений Александрович! Ведь я твой адвокат, я должен знать правду, чтобы тебе помочь!
– Я с вами откровенен настолько, насколько это возможно. – Штерн снова подошел к железному стулу и рухнул на него без сил.
Рассказать адвокату всю правду он не мог. У стен изолятора тоже были уши. Еще не хватало, чтобы ему пришили сверху дело за Калину. Он чувствовал себя беспомощно, ведь сидя здесь, за высокой толстой серой стеной, отделяющей его от всего мира, он ничего не мог поделать.
Антон Сергеевич сделал несколько пометок в своем блокноте и посмотрел на Женьку с пониманием:
– Женя, я обязательно во всем разберусь, – пообещал он. – Но это займет время…
– И деньги, – добавил Штерн.
– О деньгах сейчас не беспокойся. Твой друг Мот внес предоплату, хотя я и не просил. И вообще, рассчитаемся, когда я тебя отсюда вытащу. Сейчас нужно думать не о деньгах. Я понимаю, ты не можешь рассказать мне все, как было. Кто-нибудь на свободе может помочь мне восстановить картину?
– Боюсь, что тот человек, который мог, уже свалил куда подальше. – Штерн подумал с содроганием о Шашене, который подставил его по полной программе.
– Женя, – снова обратился к нему Чердымов. – Я должен знать…
Немец схватил ручку и принялся писать в виде схемы на своей ладони: «Шашен – киллеры – Вара. Шашен – я – те же самые киллеры – Калина». Затем он показал ладонь адвокату и принялся стирать написанное о свои спортивные штаны.
Чердымов потер переносицу:
– Да уж… Я все понял. Шашен, если не дурак, скрылся и, возможно, где-то за границей, ты прав. Киллер его, скорее всего, не сдаст. Но и прямых доказательств пока нет. Того, что есть у Теплицкого в запасе, недостаточно, чтобы упрятать тебя в тюрьму.
– Вот! Наконец-то хорошие прогнозы, – попытался улыбнуться Немец. – Когда меня отпустят?
– …А вот связей у него много, чтобы продержать тебя в следственном изоляторе долгое время, – договорил Чердымов.
– Да как это возможно?!
– Зная главного прокурора города, возможно все, Женечка. Прикажут держать до особого распоряжения – и тогда никакие деньги не помогут. Ты поговори со своими сокамерниками, спроси, как долго они уже заточены в стенах данного заведения, и спроси, за что. Убедишься сам…
– Но это незаконно.
Чердымов развел руками:
– Я постараюсь сделать все возможное. А ты стой на своем. Пусть хоть тысячу допросов проводят, гни свою линию. Мот тебе будет передавать все необходимое в посылках каждые две недели, через Василька, что внизу у окошка передач вертится, так что все будет доходить в лучшем виде.
Женя сидел, обхватив голову руками. Адвокат застегнул свой портфельчик и поднялся из-за стола:
– Немец, не хорони себя раньше времени. Вытащу я тебя. Сколько это займет, не знаю, но вытащу, – попытался он его успокоить, но окончательно поникший Женька опустил глаза в пол и старался на него не смотреть.
Ему было больно осознавать, как сильно он ошибся, прощая Шашена столько раз и впуская его в свою жизнь.
Шашен заказал убийство Вары, с которым Женька был, несмотря на разногласия, близок. А потом притащил тех же самых
