мужа подруга.
– Даша, честное слово, не хочу я говорить сегодня о Косте и тем более ссориться из-за него. Еще и с тобой. Давай это просто будет еще один подарок тебе ко дню рождения.
– Так не возьмешь? – уточняет Даша. – Я-то знаю, что там, а вот тебе будет очень интересно и полезно открыть его.
– Нет. – твердо отвечаю я. – Можешь ему обратно отдать. Мне его подачки не нужны.
– Ненавидишь его, да?
– Нет. Как бы сильно мне бы хотелось его ненавидеть, у меня не получается. Хотя я бесконечно зла на него и не прочь отрихтовать его лицо так, чтобы и моя бывшая свекровь его не узнала.
– Не ненавидишь, значит. Ну ладно. Тогда почему не хочешь принять подарок и узнать о том, что сейчас происходит в его жизни?
– Хотела бы, сама бы у тебя спросила, или бы соцсети его и его пассии мониторила, правда сначала пришлось бы узнать, как ее зовут. Но не хочу я ничего о нем знать. И подарков его больше не хочу. Хватит! Я была готова его простить за тот единственный случай, но нет же. Я его люблю, а вот он меня нет и потому у него новая семья и сын, а я ненужный груз, который выбросили за борт, потому что он больше не может делать детей. Но я нужна Паше. И он пишет мне почти каждый день, так что в этот раз все у нас будет хорошо.
– Ну что ж… будем надеяться, что так и правда будет. Может он курс у психолога прошел, голову подлечил и хотя бы в раз у вас что-то действительно получится.
– Будем. А сейчас пошли торт есть. Я только ради него три часа в электричке тряслась.
Даша убирает подарок от Кости к остальным подаркам, и мы отправляемся есть праздничный торт. И как бы сильно мне не хотелось посмотреть, что такого передал мне Костик, я не позволяю себе взять эту коробочку. Не сейчас, когда мое эмоционально состояние держится на одном лишь честном слове. Не сейчас, когда атака уже подбирается ко мне и жаждет снова утянуть во тьму.
Воскресенье
Вернулась я домой ближе к вечеру и наконец спокойно выдохнула, потому что все эти праздники, холодные электрички и наши с Костей общей знакомые меня очень сильно истощили. Держусь я из последних сил, и мечтаю о возращении в безопасный дом и теплом душе, пока любуюсь начинающимся снежком из окна. Мы почти у моего дома, как у меня звонит телефон. Это он. Паша. Удивительно, ведь до этого мы только переписывались. Я говорю, что перезвоню через пару минут, когда доеду до дома.
Оказавшись в безопасности родного дома и переобувшись в любимые комнатные тапочки, я набираю его.
Паша меня оповещает:
– А я сейчас проезжаю мимо твоей станички.
– Ух ты! Тебя ждать в гости?
– Уже нет! Я еду обратно. Приехал вчера, хотел сделать тебе сюрприз. Но весь день не мог дозвониться, смог вот только сейчас. А мне завтра к восьми надо быть на важном совещании, потому я уже еду обратно.
– О! Ты приехал повидаться со мной… а меня нет.
По голосу понятно, что я расстроена.
– Приезжай ты ко мне. Сегодня сядешь на поезд, а утром уже будешь у меня. Я тебе билеты куплю.
Я сомневаюсь и говорю:
– Слушай, это странно, мы не виделись сто лет, а тут появляюсь на пороге: «Здрасьте! Вот она я».
– Ника, все в порядке. Нам же не по семнадцать, чтобы преграды себе выдумывать. Скинь мне данные своего паспорта, я сейчас же куплю тебе билеты с телефона. А могу еще и на такой поезд, что ты приедешь чуть позже меня и я тебя на вокзале подожду.
– Паш, мне кажется, что это как-то не прилично. – говорю я ерунду лишь бы не признаваться в том, что длительную поездку на поезде, еще и к нему, я просто не вывезу. Паническая атака меня накроет еще в момент, когда я буду билет покупать. Я и свое затворничество покинула впервые только ради Даши и это мне дорого обошлось, потому что после праздника я не спала, а тряслась от атаки и обнималась с тазиком в отеле, потому что меня еще и полоскало всю ночь, из-за чего я не выспалась.
– Я-то наделся, что твоя упертость осталась в прошлом, но нет, она все также при тебе. Ну ладно, давай поступим иначе. У меня сейчас жаркая пора, но недельки через две я к тебе снова приеду. Ты только в этот раз не убегай и дождись меня.
Я обещаю.
Но что-то идет не так.
Пятница
Хатико. Именно его я в очередной вспоминаю, когда качаюсь на качелях, тем самых, на которых в детстве меня качала бабушка. Я качаюсь на качелях и думаю о том, что мне больше не хочется, чтобы наше общение напоминало качели, но пообещав приехать через две недели, Паша снова не сдержал слово. На дворе уже конец мая, а никак не декабрь, но я, как и милый песик из фильма, снова его Почему? Ну, во-первых, я пообещала, что в этот раз я его дождусь. А, во-вторых, я думаю, что… Во-вторых, я пока оставлю при себе.
Сначала он писал, потом пропал, затем снова вернулся. Последние пару месяцев мы переписывались уже регулярно и вот вчера он позвонил. А сегодня мы идем… куда? На свидание? Вряд ли. Встречу старых друзей? Тоже как-то странно звучит. Пусть будет так, мы идем пить кофе.
Он должен был заехать еще пятнадцать минут назад, но я понимаю, что он ехал ко мне из другого города уже больше десяти часов за рулем, а потом заселялся в единственную гостиницу, где сервис так себе, так что задержка объяснима. И она идет мне на пользу, я пытаюсь унять бешено стучащее сердце. Дело не только в том, что я сильно волнуюсь из-за встречи, мы же не виделись ровно десять лет. Просто меня снова накрывает атака. Так что я качаюсь на качелях, глубоко дышу, и слушаю пенье птичек, пытаюсь унять дрожь и бешенное сердцебиение – первые предвестники приступа.
Слышу, что он подъехал и выхожу со двора.
Я замираю у машины, но твердо пообещав себе, что сейчас не допущу никаких приступов, берусь за ручку, открываю дверь и собираюсь сесть на пассажирское место, но понимаю, что не могу этого сделать. Не могла с тех самых пор и не могу сейчас, потому я шучу, что серьезные бизнес-леди
